Кен Фоллетт - Граница вечности

Она сказала:

— Я собиралась принять участие в конкурсе вместе с братом, который должен был играть на гитаре, но он подвел меня. Не мог бы ты выступить со мной?

Первым желанием Валли было отказаться. Его репертуар состоял из песенных соло и никаких дуэтов. Но Каролин была обворожительна, и он искал причину продолжить с ней разговор.

— Ну тогда нам нужно репетировать, — засомневался он.

— Мы могли бы отойти в сторону. Какие песни ты хотел исполнять?

— «Все мои испытания» и «Эта земля — твоя земля».

— А как насчет «Noch Einen Tanz»?

Эта песня не входила в репертуар Валли, но он знал мелодию, и ее легко было играть.

— Я никогда не думал о шуточной песне, — признался он.

— Она понравится публике. Ты бы мог петь мужскую партию, где он говорит ей, чтобы она шла к больному мужу, а потом я бы запела: «Еще один танец», а последнюю строку мы спели бы вместе.

— Давай попробуем.

Они вышли из клуба. Было раннее лето, и поэтому еще было светло. Они сели на пороге и начали играть. У них неплохо получалось, и на последнем куплете Валли подпевал ей.

У Каролин было чистое контральто, которое, как ему показалось, могло звучать захватывающе, и он предложил следующим номером исполнить грустную песню для контраста. «Все мои испытания» она отвергла, сказав, что это чересчур унылая вещица, но ей понравилась медленная спиричуэл «И в этом будет лишь моя вина». И когда они пропели ее дуэтом, у Валли мурашки побежали по спине.

Американский солдат, входивший в клуб, улыбнулся им и сказал по — английски:

— Ну и ну, они точь-в-точь близнецы Бобси.

Карролин засмеялась и сказала Валли:

— Мне кажется, мы очень похожи друг на друга: светлые волосы, зеленые глаза. А кто такие близнецы Бобси?

Валли не заметил, какого цвета у нее глаза, но он был польщен, что она обратила внимание на его.

— Я никогда не слышал о них, — ответил он.

— Все равно как название дуэта это звучит неплохо. Как «Братья Эверли».

— Нам нужно название?

— Конечно, если мы победим.

— Хорошо, давай вернемся. Должно быть, подходит наша очередь.

— И еще, — попросила она его. — Когда мы будем петь «Еще один танец», давай смотреть друг на друга и улыбаться.

— Идет.

— Словно мы влюбленная парочка. На сцене это будет здорово.

— Ну конечно. — Улыбаться Каролин, будто она любимая девушка, — это очень просто.

Когда они вернулись в клуб, какая — то блондинка бренчала на гитаре и исполняла песню «Товарный поезд». Она была не такой красивой, как Каролин, но по — своему хороша собой. Следующим выступил гитарист, который виртуозно исполнил блюз со сложными переборами. Затем Данни Хаусман объявил Валли.

Он весь напрягся, увидев перед собой публику. У большинства гитаристов были красивые кожаные ремни, но Валли никогда не думал обзавестись таким ремнем, и его инструмент висел на шее на простом шнуре. Сейчас ему вдруг захотелось иметь ремень.

— Добрый вечер, — обратилась к слушателям Каролин. — Мы «Близнецы Бобси».

Валли сыграл аккорд и запел, и ему почему — то уже не хотелось иметь ремень. Песня была в ритме вальса, и он весело наигрывал ее. Каролин стала изображать легкомысленную девицу, а Валли — чопорного прусского лейтенанта.

Зал смеялся.

С Валли вдруг случилось что-то странное. В зале, где собралось человек сто, слышались всего — то одобрительные общие смешки, но у него появилось чувство, которое он не испытывал раньше, чувство, похожее на легкое головокружение, как от сигареты при первой затяжки.

Люди засмеялись еще несколько раз, а в конце, к радости Валли, громко зааплодировали.

— Мы им понравились, — восторженно прошептала Каролин.

Валли начал исполнять «И в этом будет лишь моя вина», защипывая струны, чтобы усилить грустное драматическое звучание седьмой струны, и слушатели затихли. Каролин сменила роль и теперь представлялась страдающей падшей женщиной. Валли наблюдал за публикой. Никто не разговаривал. Одна женщина смахнула слезу, и он подумал, не переживала ли она когда — нибудь то, о чем пела Каролин.

Реакция в виде молчаливого внимания была даже лучше, чем смех.

Взрыв аплодисментов в конце перекрывали возгласы «Браво!», «Бис!».

По правилам конкурса можно было исполнять только две песни, поэтому Валли и Каролин сошли со сцены, несмотря на требования публики, но Хаусман предложил им вернуться. Они не репетировали третью песню и в растерянности смотрели друг на друша Тогда Валли спросил:

— Ты знаешь «Эта земля — твоя земля»?