Грэм Симсион - Триумф Рози

— Я сыграю, если можно взять теннисный мячик.

— Разумеется, теннисный. Какая тут возможна альтернатива?

— Мистер Уоррен заставляет нас кидать крикетным. А это больно. Если бросить сильно. А он бросает сильно.

Впрочем, в нашем распоряжении не оказалось представителей того или другого типа мячей.

— По-моему, один валяется на крыше, — сообщил Хадсон. — Соседские ребята приходили его поискать, но мама не разрешила им залезть наверх.

Я принес из сарая среднюю раздвижную лестницу и набор крюков для крыши, снял с последнего упаковку хозяйственного магазина Тиллмана.

— Ты знаешь, как безопасно использовать приставную лестницу? — спросил я.

Хадсон не знал. Последовал инструктаж по безопасному применению приставной лестницы и по технике безопасности во время пребывания на крыше. К тому времени, когда завершились оба инструктажа и мы присоединили нужный крюк, поднялись на крышу, прочистили желоб, укрепили расшатавшийся фрагмент черепицы и обнаружили местонахождение мяча, у нас, согласно расписанию, оставалось лишь три минуты на какие-либо дальнейшие действия в рамках проекта «Хадсон».

— Похоже, придется нам это отложить на другой день, — заметил Хадсон.

— Нам хватит времени на небольшое вводное занятие. Чтобы понять твой уровень подготовки.

Кролик оказался прав. Умение Хадсона ловить мяч находилось не просто на низком, но на откровенно низком уровне, а значит, представляло серьезную проблему на школьной игровой площадке. Он стоял, широко разведя руки и раскрыв рот. Я узнал эту позу и немедленно вспомнил реакцию, которую она вызывала в моем детстве на нашем заднем дворе в Шеппартоне.

— Ртом ты мяч не поймаешь, — отметил я, совсем забыв, что в свое время последовало за таким утверждением.

Хадсон закрыл рот и неподвижно стоял, ожидая дальнейших указаний. Ничего в выражении его лица не указывало на то, что он чувствует себя униженным, однако в данном случае никакая интерпретация внешних проявлений чувств не требовалась. Память подсказывала верный ответ.

— Извини, — произнес я. — Для процесса ловли мяча несущественно, открыт у тебя рот или нет. Когда-то я вел себя точно так же. Вот почему я это заметил. И пошутил.

— Типичная папочкина шутка.

— Скорее дедушкина .

Подойдя к Хадсону, я продемонстрировал ему правильное положение рук, после чего кинул мяч — примерно с тридцатисантиметрового расстояния. Хадсон поймал его.

— Для одного дня — достаточно. Уровень успешности — сто процентов. Теперь будем увеличивать дистанцию. Постепенно.

— Вообще не вопрос. Можем даже взять крикетный мяч, если хочешь.

Я посвятил немало времени размышлениям о том, каков должен быть мой подход к сексуальному просвещению Хадсона. По собственным школьным дням — и более позднему периоду своей жизни — я знал, что половое невежество может являться серьезной помехой при социализации.

В подростковые годы меня снабжали информацией по этой теме главным образом не взрослые, а другие дети, зачастую — в шуточном контексте. Но я почему-то ухитрился так и не усвоить преподнесенные мне знания: они лишь оставили ощущение чего-то малопонятного и довольно отвратительного.

Теперь, оглядываясь назад, в прошлое, я осознавал, что проблема заключалась в избыточности подаваемой информации. В школе механика секса преподносилась подросткам в комбинации с изображениями обнаженных зрелых представителей обоих полов, с описанием внутриутробного развития плода и процесса родоразрешения, с затрагиванием некоторых из наиболее спорных и противоречивых моральных проблем мира взрослых — в придачу излагалась языком, регулируемым строже, чем при сообщении школьникам сведений на какую-либо другую тему.

Если бы меня учили таблице умножения, вынуждая при этом смотреть на изображения обнаженных взрослых и перемежая это сообщениями о методах предотвращения зачатия и о катастрофических последствиях неуспешности такого предотвращения, причем человек, осуществляющий учебный процесс, испытывал бы явный дискомфорт от выполнения стоящей перед ним задачи, — тогда я вряд ли научился бы перемножать числа.

Наиболее полезной составляющей моего полового просвещения стало наблюдение за двумя спаривающимися собаками во дворе старшей школы: впрочем, скоро вмешался учитель, окативший животных водой из ведра. Каким-то образом многие из нас, честно высидев целый учебный фильм, так и не поняли, «как это делается». Однако наглядный пример с собаками помог нам ответить на некоторые вопросы, касающиеся механики действа. Хотя, разумеется, эти наблюдения не помогли нам лучше понять проблемы информированного согласия, гендерной идентичности и сексуальной ориентации, которые, как я полагал, в сегодняшних школах способствуют еще большему усложнению уроков биологии. Хадсон не сумел бы разобраться в этих тонкостях, не зная, к чему, собственно, они относятся. Это все равно что учить правила транспортной безопасности в деревне, где нет ни автомобилей, ни дорог.