Евгений Чижов - Собиратель рая

Отдышавшись, Боцман запустил руку за пазуху, долго рылся там, уходя всё глубже, погружаясь во всё более затхлые свои недра, пока не извлек из какого-то самого потайного кармана маленький значок, который с гордостью протянул Вике:

— Сегодня утром специально для тебя купил.

Привыкшая к его подаркам Вика приняла значок равнодушно, но, разглядев, улыбнулась, и лицо Боцмана засияло расплывшимся отражением ее улыбки. Вика прикрепила значок, и Карандаш смог прочитать надпись на нем: “Победитель социалистического соревнования”.

— Если бы сейчас было социалистическое соревнование, — убежденно сказала Вика, — я бы обязательно в нем победила. В лепешку бы разбилась, а победила.

— Сейчас только капиталистическое соревнование, а в нем побеждать западло, — кисло усмехнулся Боцман.

Откинувшись на спинку стула, он издал губами презрительный звук вроде “пф” и начал погружаться в обычное для него полусонное состояние, из которого ему было удобнее наблюдать за происходящим, но Карандаш не дал ему укрыться за этой маской:

— Слушай, Боцман, мы тут с Викой, пока тебя не было, о снах говорили и выяснили, что нам похожие снились. А ты видел себя когда-нибудь во сне голым среди одетых?

Боцман весь заколыхался от глубинного внутреннего смеха, прорвавшегося наружу целой серией лопающихся на губах “пф”:

— Я своих снов вообще не помню. А ты что, видел?

— И я, и Вика, и Король с Лерой. По-разному, но суть, как я понимаю, одна.

— А я тебе могу сказать, в чем суть этого сна, что он означает.

— Ты ему лучше свой сон сперва расскажи, — вмешалась Вика, — тогда мы все на равных будем. Я же его помню, ты мне рассказывал. Про баню.

— Ах, этот. Это давно было, я его уж и забыл…

— Хочешь, чтобы я вместо тебя рассказала?

— Нет, зачем… Я и сам могу. — Боцман неуютно поежился на стуле. — Но он очень глупый…

— Чем глупее, тем лучше, — сказала Вика, умевшая, когда надо, быть безжалостной. — Давай выкладывай.

— Да пожалуйста. Моюсь я, короче, в бане, в открытой душевой кабинке, и напротив их еще пять или шесть, намылился, а вода еле-еле сочится. Я повернулся, начинаю краны крутить, и так и этак, всё без толку. И чувствую, что за спиной у меня что-то не то… Что-то нехорошее там, так что лучше мне даже не оборачиваться… — Боцман говорил, пофыркивая, заметно сдерживая смех, но тут не выдержал, отвернулся и рассмеялся себе в плечо, покачал головой: приснится же такое! — Оборачиваюсь и вижу: в кабинках напротив бабы моются! Намыливают свои груди и прочие места, болтают между собой, а меня как будто и не замечают. Я понимаю, что в женское отделение бани попал — то ли дверью ошибся, то ли еще как, не знаю… Сейчас они меня увидят — и всё, порвут на части. Тогда я начинаю изо всех сил мылом тереться, думаю, спрячусь в пене, они и не заметят, что я мужик. Целое облако пены вокруг себя намылил, стою в нем, как Дед Мороз в шубе, жду, пока они помоются и уйдут. Тут сверху душ, который едва сочился, как ливанет! И снова я голый и мокрый, а они на меня во все глаза пялятся и друг дружке показывают… ох… — Боцман прикрыл лицо своей пухлой рукой, заново переживая забытый стыд.

— Что же этот сон, по-твоему, означает? — требовательно спросила Вика.

— Что означает? Очень просто… Яснее ясного. Ты сама-то не догадываешься?

— Где ж мне догадаться? Один ты у нас такой проницательный.

Боцман пожал плечами, мол, если ты так хочешь знать, пожалуйста, но за последствия я не отвечаю:

— Когда снишься себе голым среди одетых или как я — среди раздетых, но в таком месте, где они и должны раздетыми быть, так что это всё равно что одетые, — это значит страх разоблачения.

— Разоблачения? — недоверчиво, но с интересом переспросила Вика. — И какого, интересно, разоблачения ты боишься?

— Ну любому человеку есть что скрывать… Я не исключение.

— А поконкретнее?

— А поконкретнее, — Боцман стеснительно улыбнулся, отвел глаза, — я тебе сказать не Moiy. Не имею права.

Карандаш понял, что заядлый конспиратор Боцман, подбитый Викой на непривычную для него откровенность, которой он не любил и боялся, собирается укрыться в свою любимую роль секретного агента, выполняющего поручения никому, кроме него, не ведомых тайных сил.

— Боцман боится провалить спецзадание, он же у нас всегда при исполнении, ты что, не знаешь? — сказал Карандаш.

Ответом ему был небольшой пузырек “пф”, лопнувший на губах Боцмана (говорите что хотите, всё равно вам меня не понять), и неуклонный вопрос Вики: