Эмма Бёрстолл - Тремарнок

Рози готова была расплакаться.

– Ты постоянно про окулиста говоришь! Надоело уже! Я не буду носить очки. У меня уже и так здоровенная нога и клешня вместо руки – хватит с меня издевательств.

Вон оно что. Значит, Рози переживает из-за очков. Лиз присела рядом и обняла дочку.

– Прости, что я опять об этом заговорила. – Лиз твердо решила больше не заводить об этом разговор, пока Рози не станет лучше.

Лиз заскочила к Пэт – якобы чтобы проводить ту до «Голубки». На самом же деле Лиз хотела поговорить со старушкой наедине – посетовать на головные боли Рози.

– У нее в последнее время постоянно голова болит! – прокричала Лиз.

Они стояли у Пэт в прихожей, обе двери – и входная, и задняя – были распахнуты, так что лицо приятно обдувало сквозняком.

– Как-как? Что ты сказала? – На Пэт была черная свободная юбка, подол развевался, словно у танцовщицы фламенко. Похоже, глухота у старушки прогрессировала.

Лиз повторила – на этот раз еще громче:

– Как думаете, может, ей очки надо носить?

Пэт вытерла о цветастый фартук руки. Когда пришла Лиз, она подрезала в палисаднике розы, и из кармана торчали секаторы.

– Думаю, она просто перегрелась, мы все так устали от этой жары. Бедный мой барашек, – она отбросила с потного лба прядь седых волос, – не привыкли мы к такой бане.

В «Улитке на часах» Роберт распахнул все окна и двери, но внутри все равно стояла духота. На барной стойке жужжал небольшой вентилятор, но прохлада чувствовалась, только если стоять прямо перед ним.

– Надеюсь, жара нам гостей не распугает, – понуро пробормотал Роберт, уставившись в пол, – я хотел несколько вентиляторов купить, но у них оставалось только два маленьких.

– Жаль, что нельзя выставить столы на улицу, – сказала Лиз, – на тротуаре тогда не развернешься.

На кухне Джесс собирал еще один вентилятор – большой напольный. Кожа у паренька приобрела коричневатый оттенок, а волосы, в лучшие времена светлые, выгорели почти добела. Он словно просился на буклет, рекламирующий корнуолльские пляжи.

– Ходил сегодня на пляж? – спросила Лиз. Она знала, что Джесс целые дни проводит на песчаном пляже – том самом, который так любила Рози и где собирались виндсерферы.

Он поднял голову и улыбнулся. Белые зубы жемчужно сверкнули на загорелом лице:

– Ага. Волн не было, зато телочек навалом.

– Сексист!

Лиз обернулась и увидела Лавдей. Девушка стояла на пороге, не сводя сердитого взгляда с Джесса. Сегодня ее наряд ограничивался обтягивающим топом и черной мини-юбкой, которая едва прикрывала ягодицы. Волосы, подбритые с левой стороны, чтобы видно было крупное серебряное кольцо в ухе, она собрала в хвост, кокетливо переброшенный на правое плечо.

– Прошу прощения, ваша светлость! – Джесс насмешливо поклонился.

– Не смей так говорить о женщинах! – заявила Лавдей и, виляя бедрами, прошагала на задний дворик. – Какая мерзость! – припечатала она напоследок.

Весь вечер поток посетителей не иссякал, и Лиз едва успевала дух перевести. Стоило ей убрать грязную посуду, как возле столиков уже топтались новые гости, с нетерпением дожидаясь, когда она разложит ножи с вилками и расставит стаканы, чтобы тут же потребовать винную карту.

Вдобавок ко всему один из первых клиентов Лиз – мужчина чуть за шестьдесят – оказался заносчивым. Он явился вместе с женой, тихой мышкой. Его скверное расположение духа стало очевидно, едва они переступили порог, – с недовольной миной он практически втолкнул свою жену в зал. «Впрочем, возможно, он всегда с ней так обращается», – подумала Лиз, проникшись к бедняжке жалостью. Она попросила их подождать, пока подготовит столик, но мужчина тут же изъявил намерение сесть возле окна. И он явно привык получать желаемое.

Услышав, что этот столик забронирован, посетитель побагровел и заявил, что если уж тут никто не сидит, значит, сядут они с женой.

– Если они опаздывают, то сами виноваты! – вознегодовал он.

Все вокруг умолкли. Лиз попыталась вразумить его, объяснив, что гости не опаздывают – они предупредили, что придут в девять, а до девяти остается еще пять минут. И, бронируя столик по телефону, они подчеркнули, что хотят сидеть именно здесь, а сам он, делая заказ, никаких предпочтений не указал.

– Возмутительно! – бросил мужчина и, схватив зачем-то стул, стоявший возле желаемого столика, подтащил к другому. – Отвратительное обслуживание! – пожаловался он жене, и та покорно кивнула.

– Могу я предложить вам карту вин? – как можно любезнее спросила Лиз, когда гости наконец уселись. Она надеялась, что глоток чего-нибудь покрепче заставит его сменить гнев на милость. Когда он заказал особый сорт джина – «смотрите не перепутайте и побольше льда и лимона», – Лиз заметила, как Роберт вытащил из кассы деньги и послал Джесса в алкогольную лавочку. К счастью, та располагалась прямо за углом и летом работала до половины одиннадцатого вечера.