Лора Докрилл - Широкая кость

Странно, что женскому телу больше всего достается как раз тогда, когда в нем происходят самые радикальные перемены… В каком непонятном мире мы живем.

Стесняться тут нечего. Как будто смотришь передачу о природе и видишь, как пятьдесят слонов купаются в озере. Для нас они все выглядят одинаково, а на самом деле каждый из них уникален, со своими чертами и повадками, – но мы этого не видим, мы видим только пятьдесят слонов. Вот и мы в душевой выглядим так же. На великой сцене мира мы все похожи друг на друга, мы все стая, вид – вполне себе красивые женщины, просто принимающие душ, следящие за собой. Вот и все. Я горжусь тем, что я девушка. Потому что это факт. Но еще больше горжусь тем, что нравлюсь себе. Потому что это мой выбор.

И у Камиллы, и у меня помада размазалась по подбородкам, потому что мы грызем кукурузные початки. У нее помада лиловая, у меня розовая.

Соленое масло стекает по рукам каждый раз, когда мы откусываем. К деснам прилипают черные хлопья гари, вместо зубов у нас маленькие золотистые квадратики. Я знаю, что должна это сказать. Сердце колотится.

– Извини, на той неделе я вела себя отвратительно.

– Вовсе нет.

– Да.

– Нет. Извини, что я так с тобой разговаривала, Биби. Я же знаю, что тебе необходимо понять, как правильно себя вести. Знаю, что это трудно, что каждый день происходит что-то новое, но ты нужна Дав. Больше, чем когда-либо.

– Понимаю, ради нее я должна быть сильной.

– Да не сильной, просто будь собой, такой, как всегда, нормальной. Вредной. Как обычно.

– Ты права.

– И я буду с тобой.

– Ты со мной.

– Улыбнись.

– И ты давай, ну-ка… – Улыбка, полная крошек, кукурузных зерен и черных комочков во влажной, масляной массе.

– Прелесть моя, поцелуй меня!

– О, чмок…

– Кстати… к вопросу о поцелуях… Что там у тебя с Максом?

– Не знаю. Наверно… все кончено.

– Почему кончено?

– Ну я же все испортила, верно?

– Почему? Как? Тем, что ушла из кафе, где оладьи?

– Блинчики, Камилла. Не оладьи.

– Все равно. Ничего ты не испортила. Сейчас же напиши ему эсэмэску.

– Нет. У меня есть дела поважнее.

– Ну и пусть. В общем, ничего ты не испортила. Если он не сходит по тебе с ума, то он сумасшедший! – Камилла облизывает зубы. Желтые огрызки кукурузных зерен соскальзывают с ее языка.

– Алисия собирается дать ход моему заявлению. Кажется, свершилось.

– Душа моя! – Камилла широко улыбается. – Да это же потрясно!

– Ага. – Мне становится тошно. – Ты думаешь?

– Ну конечно, потрясно! Ты же этого хотела, разве нет?

– Да как-то боязно. Понимаешь… свернуть с проторенного пути…

– Ты же всегда сворачиваешь с проторенного пути, в этом твоя… фишка… и кому вообще нужен этот дурацкий путь? Везде есть пути. Куда поставишь ногу, там и начинается путь, и если его нет… ты сама его проложишь.

– Думаю, не вернуться ли в школу.

– Нет. – Камилла качает головой. – Так и знала, что до этого дойдет. Вечно ты идешь по пути наименьшего сопротивления. Каждый раз – с тренажерным залом, с Максом… Ты знаешь, что должна делать. В конце концов, ты же получила «отлично с плюсом» по рисованию! Оценку «А со звездочкой»! И если захочешь продолжать и заняться искусством, можешь сделать это в любой момент, никогда не поздно. Подруга, ты будешь стажироваться, ты получила, что хотела. И это классно, Би. Ты победила.

Камилла права. Может быть, я победила.

Я снова иду плавать. Однажды я видела, как футболист, выбегая на поле, ел печенье «Яффа», так что я тоже закидываю в пасть несколько штук, прежде чем зайти в воду, чтобы выглядеть, как профи, как настоящая спортсменка. Темный шоколад, хрустящий на зубах, оставляющих на нем отпечаток-полумесяц, маленький диск апельсинового желе и легкий, мягкий сдобный бисквит внизу.

Сегодня здесь две тощие женщины, беседующие у края бассейна с мелкой стороны. Их малыши в плавательных поясах плещутся рядом, и мамаши покрикивают на них в промежутках между сплетнями. Обе загорелые, будто только что с пляжа, плечи похожи на отполированные до блеска дверные ручки. Интересно, они знают, что с точки зрения стереотипа их фигуры «лучше», чем у шестнадцатилетних, и все человеческое попросту выдавлено из их тел? Вообще-то я видела и шестидесятилетних женщин, у которых фигуры «лучше» моей. Я выгляжу так, будто вот-вот начну рожать котят.

Я начинаю плавать. И думаю о собственном скелете. Как будто мои кости – части корабля. Но это не так. Они такие же тонкие и нежные, как эти женщины с детьми.