Евгения Серенко - Волчонок

Сергей приехал в июле и пробыл насколько дней в Ржаных Полях, а потом они с Антоном уехали до сентября в Палласовку.

Какое, оказывается, это счастье – жить одной!

Вечерами можно спокойно шить, читать, смотреть телевизор – и не волноваться, где, с кем? Можно не вздрагивать, услышав телефонный звонок. И можно, наконец, пригласить в гости Володю. Она приготовит вкусный ужин, наденет любимую блузку, купит вина, зажжет свечи… А почему бы и нет? Ей двадцать четыре года! Всего двадцать четыре, а кажется – все пятьдесят! С тех пор, как умерла Нонна, можно каждый год считать за пятнадцать. Эх, Нонна, Нонна… всё покатилось без тебя под откос, как будто не только Антона ты держала на своих узких плечиках, но и Сергея, и папу и даже сестру. И эти узкие плечики оказались сильнее широких мужских.

Сергей с Антоном вернулись в конце августа.

– Ну, как он? – спросила Ира, как только они с Сергеем остались одни. – Слушался?

– Слушался… – усмехнулся Сергей. – Знаешь, Ира, я тебя понимаю. Тяжело с ним. Отвечает сквозь зубы, соглашается будто одолжение делает. А ведь ребёнок совсем. Что же дальше-то будет? Вобщем, Ира, я не знаю, как быть. Снова на тебя его взваливать совесть не позволяет. И академию бросать… не знаю.

– Еще чего – бросать! Я уже год терпела, еще потерплю. Постараюсь, по крайней мере. Может, перерастёт?

«Серёжа, привет! У нас всё по-прежнему. С Антоном разговариваем три раза в день – «завтрак на столе», «обед на столе», «ужин на столе». Пробовала спрашивать про уроки – зареклась. Иногда мне кажется, что эта ноша мне не по силам. Серёжа, я вот что подумала: может он знает, что вы его усыновили? Мог ему кто-то сказать? Неужели мамина смерть на него так повлияла? Он никогда не был ласковым, но и таким злобным тоже. Я не знаю, в чём причина, но он видит во мне врага. И к деду ехать не хочет. Вчера сказала, чтоб собирался в субботу поедем, так он огрызнулся: «Чего я там не видел?» Конечно, человек ко всему привыкает, и я уже не волнуюсь за него так, как прежде, да и Зинаида Трофимовна сказала, что можно начать процесс возвращения в детский дом, но для этого нужно будет приехать тебе. Ты помнишь Нину Сергеевну? Коменданта моего общежития? Она на днях ко мне приходила и видела, как Антон себя ведёт. Говорит: «Ира, а оно вам с Сергеем надо? Расплачиваться за чьи-то грехи? Вы же не знаете, может, у него отец алкоголик, или мать ненормальная…» Она вообще не понимает, как я терплю такое к себе отношение. Не хотела тебе писать, но с кем же ещё поделиться? Я ему за что-то, уж не помню, за что, замечание сделала, а он в ответ: «Какая разница? Я всё равно с вами жить не буду». Ни больше, не меньше…

Ты пишешь, что мне здесь виднее, что тоже не можешь растопить лёд в его сердце… но, Серёжа, никак не могу я понять – мы взрослые люди, и не можем справиться с десятилетним мальчишкой? Конечно, я буду терпеть, но как же мне тяжело! Володя говорит, что я ангел. А какой я ангел? Я кажусь себе немолодой и усталой. Я хочу приходить домой и знать, что меня ждут, а не натыкаться на стену из неприязни. Откуда она? За что? В субботу все равно поедем в Ржаные Поля. Там в клубе будет торжественное присвоение воинских званий и я хочу видеть, как Володе дадут капитана. Надену новые брюки, любимую блузку и буду неотразимой – это Володя так говорит. Знаешь, как он меня называет? Пацаночкой. Правда, смешно?»…

«Антоша! – ахнула Ира, зайдя в комнату к Антону, – ты еще сок не выпил? Ты же любишь томатный! И булку не съел? Ну-ка, быстренько ешь – и поехали!» «Не поеду, – буркнул Антон. – Мне там скучно!» «Ничего, поскучаешь…. сегодня в клубе будут новые звания присваивать. И дяде Володе – тоже. Ему будет приятно увидеть нас в зале. Ну, пей скорей сок!»

Почему растекается по белой в синий горошек блузке кровавого цвета пятно?

И Антон смотрит испуганно и удивлённо, сжимая в руке полупустой стакан?

«Ну, вот что, друг ты мой ситцевый, – прошептала она. – Я больше так не могу. Прости».

Почему она думала, что легко быть невестой? Сшила белое платье – и всё! А какое платье? Короткое? Длинное? С вырезом? С рукавами? А туфли? Фата?.. И не у кого совета спросить, у Володи на все вопросы один ответ: «Тебе, пацаночка, всё к лицу! Что ни надень, всё равно красавица!» Ну, может, и не красавица, но что симпатичная, это точно! И счастливая. Впервые с того дня, когда умерла Нонна, Ира не ходит, а вращает ногами земной шар. Даже папа ожил – в клубе заказал оркестр, в офицерской столовой – еду, договорился с фотографом…