Кэтрин Сэнтер - Счастье для начинающих [litres]

Я водила руками вверх-вниз по его спине, похлопывая и успокаивая по мере сил.

– Все хорошо, – повторяла я снова и снова. – Я тебе помогу.

Так мы стояли довольно долго, небо тускнело, воздух утрачивал тепло. Пока я обнимала Джейка, его дыхание замедлилось и успокоилось.

– Я думала, у тебя очки закреплены резинкой, – сказала я некоторое время спустя.

– Были. Но мы обвязали ею ботинок Йети, когда он на переходе развалился.

– И ничего более подходящего не нашлось?

– В тот момент – нет.

Я покачала головой:

– Вечный герой.

– Я такой дурак, – произнес он мне в шею.

– Ты не дурак, – откликнулась я. – Ты просто потерял очки.

– Я вообще не должен был здесь быть.

Я подумала о том, как он подделал свою медкарту.

– А вот это, пожалуй, правда.

Чуть отстранившись, он посмотрел вниз, на руки.

– Помнишь, я сказал, что записался в этот поход… а потом отменил? А потом снова записался?

– Вроде того, – ответила я. Но честно говоря, я не помнила.

– Я отменил поход, потому что у меня были проблемы со зрением. И после нескольких осмотров и обследований оказалось, что у меня наследственный порок зрения, заболевание, которое не лечится.

– То есть как ночная слепота?

– И это тоже.

Я ждала.

– В ближайшие несколько лет, – продолжал он, все еще потупившись, – я потеряю… – Тут он сделал глубокий вдох, задержал дыхание, медленно выдохнул и только тогда закончил: – Я ослепну.

А я только и смогла что отозваться эхом:

– Ослепнешь?

– У меня штука под называнием пигментный ретинит.

– Звучит скверно.

Он покачал головой.

– В глазу человека есть такие рецепторы. Палочковые и колбочковые фоточувствительные клетки. Палочковые расположены вдоль краев. Они отвечают за восприятие слабого света и периферийное зрение.

Он сделал паузу, чтобы удостовериться, что я его поняла.

– Угу, – сказала я.

– Колбочковые воспринимают цвета и мелкие детали.

– Угу.

– При таком наследственном заболевании колбочки и палочки начинают умирать.

Я покачала головой, точно это невозможно.

– Умирать?

– Клетки отмирают одна за другой.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Вырабатывается какой-то не тот протеин. Там все очень мудрено. По сути, они просто перестают работать одна за другой. Большинство людей с таким заболеванием в юридическом смысле слепы 10 10 Юридически слепыми признаются те, чья острота зрения – 20/200 или хуже, когда они носят контактные линзы. к сорока годам.

– Но с тобой так не будет!

Юридически слепы? К сорока?

– Не будет, – согласился он. – Со мной это случится раньше.

– Раньше? – Я повторяла за ним, как попугай, не желая признавать услышанное.

– У меня рецепторы, кажется, умирают очень быстро.

Я чувствовала, как отчаянно колотится у меня сердце. Такое ощущение возникает в кризисной ситуации, когда надо решить, что делать. Но сделать-то ничего нельзя.

– Все началось с нарушений ночного видения. Поначалу совсем немного. Два года назад. Это были палочковые рецепторы. На первом курсе я это проигнорировал. Но к началу четвертого, когда уже не мог читать, пошел к врачу.

– И тебе выписали очки.

Он кивнул.

– Это были колбочковые рецепторы.

– И что теперь делать? Какое назначили лечение?

– Нет никакого лечения.

Нет никакого лечения?

– Двадцать первый век на дворе, – возмутилась я. – Лечат всё. Даже то, что не нуждается в лечении.

Он пожал плечами:

– Не это.

– Люди не слепнут просто так!

Я пыталась вообразить, что Джейк, именно Джейк не способен видеть. Как насчет кривоватой усмешки, которой он вечно реагировал на чьи-то слова? Я любила ту кривоватую усмешку. Как ему так усмехаться, если он не видит, кому он усмехается?

– Считается, что витамин A немного помогает, – сказал он. – Поэтому я принимаю пищевые добавки. Кое-какие исследования указывают, что от рыбы есть толк.

– Рыбий жир и морковь? Это лучшее, что они смогли придумать? Твой врач кто, Багз Банни?

– Есть экспериментальная генная терапия, – ответил на это Джейк. – Ее проходил один девятилетний мальчик и после мог видеть грифельную доску в школе. Еще ее прошла одна девочка и впервые увидела светлячков.

– Тогда почему ты ее не проходишь? Прямо сейчас?

– Это не лечение. Это эксперимент.

– Но если эти детишки получили, ты тоже должен.

– Это не стакан лимонада. Это экспериментальная генная терапия.

– Но должен же быть…

– Нет никакого!