Кэтрин Сэнтер - Счастье для начинающих [litres]

Повозившись немного, Джейк сел по-турецки напротив меня, так что наши колени соприкоснулись.

– Тише, – шепнула я, глянув на спящих вокруг. – Ты их разбудишь.

– Ты что, шутишь? – шепнул он в ответ, тоже оглядываясь. – Их корабельной сиреной не разбудишь.

Улыбнувшись, я посмотрела на свои руки, лежавшие на коленях.

– Ты же знаешь, что это не твоя вина, – минуту спустя сказал Джейк.

Я отвела взгляд.

– Конечно, моя. Я же была старшей сестрой.

– Ты ничего плохого не сделала.

– Я должна была пойти с ним.

– Сколько тебе было? Девять лет?

Я кивнула. Я понимала, что пытается сказать Джейк. Я сознавала, что все непросто и что братья и сестры не то же, что родители, и что я давным-давно должна была себя простить. Но ничего из случившегося было не изменить, и хотя я понимала, что никакие сожаления прошлого не изменят, все равно за них цеплялась. Почему-то казалось, что это единственное, что может сделать в этой ситуации порядочный человек.

– Мне очень жаль, – тихо сказал Джейк.

– После мама была вне себя. Она была вне себя, когда искала его на озере. Даже после того, как его нашли в воде, она была вне себя. Словно не могла перестать искать. Ночь за ночью она просыпалась и расхаживала по дому. Два месяца спустя она забеременела.

– Намеренно?

Я кивнула:

– Думаю, да. Думаю, она пыталась заменить Нейтана. Но суть-то в том, что он был незаменим.

Джейк слегка улыбнулся:

– И вот так мир наградили Дунканом.

– Некоторые братья и сестры не ладят, – продолжала я. – Но мы с Нейтаном были настоящими друзьями. Он был на год младше, но это не имело значения. Мы ссорились, а потом всегда мирились. Мы строили крепости. Мы отправлялись в исследовательские экспедиции. Мы рисовали друг другу картинки. Мы поддерживали, а иногда выгораживали друг друга.

– То есть, в сущности, полная противоположность ваших отношений с Дунканом.

Я пожала плечами:

– Не знаю, о чем думала моя мать. Не успели мы оглянуться, в доме появился младенец – страдающий коликами, писклявый младенец, круглые сутки орущий. Младенцы и в лучших-то обстоятельствах – тяжелый груз для семьи, но Дункан был невыносим. Отец с головой ушел в работу. Мать работала на полставки библиотекарем, но ей пришлось уволиться, чтобы ухаживать за ребенком – а это было полной противоположностью тому, в чем она нуждалась. Она очутилась в ловушке в нашем доме с младенцем. А я…

Тут я умолкла.

– А ты? – подстегнул Джейк.

Я пожала плечами:

– Обо мне просто забыли.

Джейк наклонился поближе.

– Через год родители развелись, – продолжала я. – Папа переехал в Сан-Диего и нашел себе новую жену. Я с ним теперь почти не вижусь. А мама два года оставалась в нашем доме в Эванстоне и пыталась сама растить нас с Дунканом, но у нее просто не получилось, она не могла понять, как справиться. Это был неплохой дом в зажиточном районе, но денег вечно не хватало – или она просто не знала, как с ними управляться. Постоянно приходили штрафы и пени. То и дело нам отключали воду и электричество, и у нее уходило по несколько дней, чтобы их подключили снова. Повсюду горы одежды – столько, что уже не отличить грязной от чистой. Она все время плакала и забывала приготовить ужин. Она так часто забывала платить газонокосильщику, что он просто перестал приезжать, и трава у нас выросла почти метровой высоты. Бассейн на заднем дворе зарос водорослями. Я пыталась делать что-то: складывала одежду и научилась разогревать суп и жарить сыр на гриле, но однажды утром, вскоре после того как мне исполнилось тринадцать, она отвезла нас через весь город к Бабуле Джи-Джи и там оставила.

– Удача, что Бабуля Джи-Джи такая потрясающая.

Я кивнула.

– В этом мне повезло.

– Ты теперь вообще с мамой видишься?

Я смотрела в ночные тени в лесу.

– Время от времени мы идем выпить кофе, и она рассказывает про свою работу, а я все киваю и киваю. Она теперь графический дизайнер, а еще преподает йогу, и когда она спрашивает, как у меня дела, я отвечаю – все замечательно.

– Потому что ты замечательная и у тебя всегда все замечательно.

– Именно.

– Ее не было у тебя на свадьбе, да?

Я покачала головой.

– А папы?

Я кивнула.

– Я пригласила папу. Наверное, я меньше сердилась на него, хотя даже не знаю почему. Возможно, меньшего от него ожидала.

– Но он не повел тебя к алтарю, да?

Я покачала головой. Я не хотела, чтобы он вел меня к алтарю.

– Я сама себя замуж выдала.

– Я помню.