Кэтрин Сэнтер - Счастье для начинающих [litres]

– Я почти закончил.

– Да ты в буквальном смысле мурашками покрылся.

Я присмотрелась к нему в поисках подтверждения и тут увидела темно-красную ссадину и синяк на руке.

– Что у тебя с рукой? – спросила, но, уже задавая вопрос, догадалась об ответе: – Это после вчерашнего!

– Я в порядке, – ответил он, все еще трудясь над моими волдырями и не поднимая глаз.

– Так я и знала! Я знала, что ты поранился, когда упал с того дерева.

– Я не упал. Я очень быстро сполз.

– Так быстро, что упал.

Он на секунду закусил нижнюю губу.

– Ладно. Я упал.

– Можно посмотреть, что у тебя с рукой?

– Нет.

– Но, возможно, требуется какая-то…

– Какая-то что? Это просто синяк.

Он закончил накладывать повязки. Подняв ноги, я сунула их в сандалии.

– Так тебе можно ругать меня за пару волдырей, а я ничего не могу сказать, когда ты падаешь с дерева?

– Примерно так.

– Слишком темно было? – спросила я вдруг.

– Что? Нет!

– Я про ночную слепоту. Я забеспокоилась, когда ты наверх полез. Ты мог пропустить ветку или еще что. Так и вышло? Ты не увидел ветку?

Пока я говорила, он смотрел на меня во все глаза и внезапно стал очень сосредоточенным, потом подался ближе.

– Я просто поскользнулся. Вот и все, – прошептал он, посмотрев прямо мне в глаза. – Пожалуйста, не говори никому про ночную слепоту. Ладно?

– Ладно, – согласилась я. – Но почему?

– Потому что мы не знакомы, – сказал он. – А значит, ты никак не можешь про нее знать.

Я кивнула:

– Логично.

– А еще, – добавил он, – потому что я смухлевал с медобследованием.

– Что?

Он пожал плечами.

– Как ты вообще тут очутился, если не прошел медобследование?

– У меня друг на медицинском учится, он подделал мою медкарту.

Я не знала, что сказать, и только покачала головой:

– Но почему?

Он снова пожал плечами:

– Чтобы я мог пойти в поход.

– Но это опасно!

– Переходить через улицу опасно. Купаться опасно. Есть гамбургер опасно.

– Это не одно и то же!

– Мы не идем ночью. – Он понизил голос до шепота. – Со мной все будет в порядке.

Я ни за что бы не созналась, что меня охватила дрожь при мысли, что он будет не в порядке. Но я ее ощутила. Возможно, теперь мы были чужими. Возможно, он существенно испортил мне поход, но нравилось мне это или нет, факт оставался фактом: в целой группе он больше всех мне нравился.

Я покачала головой.

– О чем ты только думал? – шепнула я в ответ.

А он потупился и ответил едва слышно:

– Мне просто очень надо было в него пойти.

Как с таким поспорить?

Всякий раз, когда мы останавливались передохнуть, Джейк заставлял меня снимать ботинки и позволить ему проверить повязки на волдырях. Когда Беккет увидел, в каком состоянии у меня ноги, то сказал:

– Да ты, верно, шутишь! Ты что, не слушала, когда я говорил про волдыри?

– Не просто слушала, – возразил Джейк, накладывая еще слой антисептической ткани. – Она делала заметки.

Вид у Беккета стал польщенный:

– Делала заметки?

Я кивнула.

– Тогда как ты до такого дошла?

Я вздохнула:

– Я просто подумала, что и без того слишком часто задерживаю группу.

Беккет кивнул:

– Это уж точно.

Он еще с минуту смотрел, как Джейк обрабатывает мои ноги, прежде чем подозвать остальных и выставить меня позорным примером. Опять.

– Послушайте, ребята. Вот что происходит, когда вы игнорируете мои инструкции. У Эллен волдыри, четыре жутких волдыря всего после одного дня ходьбы.

– На самом деле меня зовут Хелен, – опять поправила его я. – Через «Х».

Беккет глянул на меня искоса, точно я над ним насмехаюсь.

– Хелен?

А Хью крикнул откуда-то сбоку:

– Через «Х»!

Я утвердительно кивнула.

– О’кей, – продолжал Беккет. – Не будьте Хелен. Если почувствуете, что вам что-то натирает, как я подробно объяснял вчера в автобусе, сразу разберитесь. Немедленно.

Оглядываясь назад, я часто думаю, что как раз в тот момент я выкристаллизовалась для Беккета в паршивую овцу, хотя, возможно, все началось раньше. С этого момента я стала дежурным примером того, как что-то делается неправильно, и в ходе одной только следующей недели он успел указать на мою манеру идти, на то, как сидят у меня на бедрах лямки рюкзака, на количество воды, которое я выпивала на привалах, на то, как завязывала узлы, как готовила, на мое отношение к походу, мое чувство юмора и понимание основ мироустройства природы – и всякий раз твердил: «Неправильно, неправильно, неправильно». Мне снились кошмары, начинавшиеся с фразы «Эй, ребята, идите сюда» и заканчивавшиеся «Не будьте Хелен». Он наконец запомнил мое имя, но употреблял его во зло.