Кэтрин Сэнтер - Счастье для начинающих [litres]

– Вот почему я здесь, наверное, – сказала я наконец. – Чтобы стать сильнее и жестче. Чтобы меньше переживать. Подняться из пепла моего существования как действительно крутой феникс и показать жизни фигу.

После чрезмерно долгой паузы Беккет повернулся к Джейку.

– О’кей, – сказал он, растягивая «эй», словно бы говоря: «Вот уж свихнувшаяся тетка!» – Что насчет тебя?

Мы все повернулись к Джейку. Именно тогда я впервые увидела его – в контексте – и заметила, что выглядит-то он не как остальные парни. Все они были в бейсболках и холщовых шортах, в просторных рубахах. Невзирая на индивидуальные вариации в габаритах, цвете и длине волос – они все были почему-то схожие, мальчишеские версии девчонок. Но Джейк – в красной винтажной гавайской рубашке, в потертых штанах цвета хаки и сандалиях. На голове у него была видавшая виды хлопковая шляпа, какую носят рыбаки, к тулье была приколота самодельная мормышка – в такой шляпе ему следовало бы выглядеть совершенно по-идиотски. Но почему-то нет. Возможно, дело было в мышцах под рубашкой. Или хипстерские очки делали его похожим на кинозвезду в духе Гарри Гранта. Или самой своей нелепостью шляпа, без тени сомнений, доказывала, что ему правда наплевать, что о нем думают. Но все собравшиеся, включая меня, подумали разом то же самое: этот парень будет тут верховодить.

Джейк сверкнул собравшимся широкой, кокетливой улыбкой.

– Почему я здесь? – Тут он ткнул в мою сторону большим пальцем и произнес: – По той же причине, что она.

Собравшиеся разразились громким, разряжающим напряжение смехом. Даже я с минуту смеялась. Пока не поняла, что смеются-то тут не вместе со мной.

– Нет, правда, – сказал тогда Джейк, и остальные притихли. – Серьезно. – Он огляделся по сторонам. – Я согласен с рыжей. – Он чуть прищурился, глядя на меня. – Или рыже-русой. – Оставшиеся смешки стихли, и кое-кто из ребятишек посмотрел на меня. – Она – прости, не расслышал твоего имени, – не так уж не права. Жизнь всем наподдаст под зад. Всем нам. Включая меня. И, наверное, я тут, чтобы научиться это пережить. И принимать это по-мужски. Или, может, научиться чуток давать сдачи. – Он посмотрел на меня. – Как она. – И этим, возможно, даже одним только взглядом он меня спас. – Да, кстати, меня зовут Джейк, – добавил он. – И я не учился в Вассаре. Но я только что закончил Гарвард.

Второй раз в комнате воцарилась тишина – но на сей раз благоговейная. В тот момент Джейк официально стал нашим альфой. Для ребятишек – потому что был крут, уверен в себе, клевый и дружелюбный и только что диплом получил – что, по сути, делало его самым старшим. И для меня тоже. Потому что потрудился спасти меня даже после того, как я весь день скверно с ним обходилась.

А вот Беккет не желал, чтобы альфой был Джейк. Он тут же вскочил, чтобы отвоевать себе место лидера, и, когда Джейк снова сел, требовательно вопросил голосом, который вдруг прозвучал на пару тонов ниже:

– Кто-нибудь знает, где мы?

Детишки все как один оглянулись по сторонам. Разве кто-то может не знать, где мы?

– И, что важнее, – продолжал Беккет, увидев, что завладел нашим вниманием, – кто-нибудь знает, куда мы идем?

– В дикую природу, – сказал парень.

– В глухие места, – предложил другой.

– В задницу мира, – подбросил третий.

– Мы в Диснейленд идем? – спросил Беккет, оглядывая группу.

– Нет, – ответили все хором, уловив, что от них требуется.

– Верно, – согласился Беккет. – Там, куда мы идем, полная противоположность Диснейленда. Мы идем на хребет Абсарока. Кстати, произносится не так, как пишется. А ну, повторяйте: АБ-СОАР-КА.

– Аб-соар-ка, – послушно повторили мы хором.

– Самый крутой, самый дикий, самый кровожадный хребет в США. Он вас прожует и, как косточки от вишен, выплюнет. Это развлечение не для детей, детки. Если надеетесь выжить, – тут он сделал паузу, подчеркивая свои слова, – следуйте моим правилам. Буквально.

Я задумалась, есть ли в его словах хоть немного правды или он просто пытается вернуть себе авторитет.

– Сегодня пойдем в комнату снабжения, подберем вам все, чего вам не хватает из снаряжения. Потом – в кладовую, набить рюкзаки, а потом, после хорошего ужина – я рекомендую мексиканский ресторанчик на Стейт-стрит, – можете насладиться последним душем, последний раз посрать на унитазе и в последний раз свернуться калачиком в кровати.

Вид у Беккета, когда он доносил эти новости, сделался явно восторженный.

– Вы каждый день будете выматываться. Мы не в «Четыре сезона» отправляемся, ребята. Когда я с вами закончу, вам придорожный мотель пятизвездочным отелем покажется. Хотите знать, куда мы идем? В страну без туалетной бумаги. – Он кивнул, явно довольный шокированными выражениями на лицах. – Вот именно. В течение следующих трех недель подтираться будете сосновой шишкой. Вы зарастете грязью. Там, друзья мои, душей нет. Ни шампуней, ни дезодорантов, ни гелей для укладки волос. Вы будете выглядеть, как черт знает что, и вонять как скунс. Не знаю, что вы о себе возомнили или почему решили, что вам по плечу этот поход. Может, вы считаете себя потрясающими. Может, вы считаете себя крутыми или закаленными. Но единственный, кто крут на Абсоарке, – Мать Природа, и она вам наподдаст.