Фатима Мирза - Место для нас

Треск ветки. Она поворачивается на звук. Всего пугается, когда они вместе. Даже когда оба знают, что на луг никто не придет. Но последствия всегда страшнее для женщины. Амар давно решил, что ему плевать, кого он разочарует, насколько его репутация запятнана. И ему безразлично, как это отразится на семье. Если бы пришлось выбирать между репутацией и еще одним днем рядом с ней, он выбрал бы второе. Но он в страхе ожидал последствий, которые ждут Амиру, – для нее ставки были высоки, позиция общины не будет такой же снисходительной.

Этим летом с похорон Аббаса прошло больше года. Но потеря все еще отзывается в ней болью, и он ничем не может ей ответить, ничего не может сделать, разве что дать Амире возможность об этом говорить.

– Как‐то я смошенничала в скрэббл, – сказала она однажды. – И клялась, что ничего подобного не было. Брат Аббас схватил меня, потому что Саиф и Кемаль очень злились, когда я выиграла, и спросил: «Клянешься, что не мошенничала? Клянешься?» Я была беспечной и глупой. Стащила несколько букв – q, z, x и j. И, кажется, сказала, что клянусь и что ничего подобного не делала. Он поверил мне и отпустил. Как по‐твоему, он теперь знает, что я ему солгала? Что, если теперь он наделен способностью знать все?

– Понятия не имею, – отозвался Амар. – Но уверен, что он уже тогда знал все. Кто еще смог бы стащить q, z, x и j?

Амира рассмеялась. Она избегала встречаться с ним взглядом, только когда говорила об Аббасе. А он мог взглянуть на нее, только когда искал утешения. Он делится с ней своими тайнами. Она стала той, с кем он обсуждает скандалы с отцом. Те самые, из‐за которых он хочет уйти из дома. Забыть, что когда‐то принадлежал к этой семье. Она успокаивает его гнев легким прикосновением пальцев к руке. Пытается объяснить: то, что он чувствует, – не только гнев, что когда‐нибудь гнев перегорит и он останется с тем, чего не ведает сейчас, – с грустью, с душевной болью. Но Амар не хочет ничего слушать, хотя надеется, что это правда.

Любить Амиру означает не просто любить молодую женщину. Это любовь ко всему, ведь она из того мира, в котором и он был рожден. Но он так часто чувствовал себя в этом мире чужим. Просто сидеть рядом с ней – значит приблизиться к чувству гармонии со своей семьей.

Их тела так близко, их руки почти соприкасаются. Но если и соприкасаются – только по случайности. Иногда он обнимает ее, чтобы утешить или попрощаться. Но никогда не смеет просить большего. Однажды ему пришло в голову, что она не готова, что не привыкла думать о своем теле как о своем. Он делал все, чтобы его прикосновения были возможно более короткими. Делал все, чтобы не дать ей повода для печали или угрызений совести. Ей годами втолковывали, что нет ничего более постыдного, чем следовать желаниям тела, что любой телесный порыв – искушение шайтана. Ей придется самой решать, во что она верит, чего для себя хочет. Он же никогда не попросит ее об этом. Никогда не попытается поцеловать ее – будет ждать ее намека.

– Я скажу тебе, почему я так хотел, чтобы мы пришли сюда, – говорит он.

Подается вперед и отводит волосы с ее глаз. Это единственное прикосновение, которое он себе позволяет. Она смотрит на него и отводит глаза каждый раз, когда он это делает. В нем внезапно пробуждается тошнотворное предчувствие того, что они не вернутся сюда. А если вернутся, то не вместе.

– Я приходил сюда, когда был очень маленьким.

Он поднимается и просит ее пойти с ним. Она встает, отряхивает джинсы, одергивает рубашку на бедрах. Сорные травы царапают им ноги. Сегодня птицы кружат вокруг солнца и холодно становится раньше, чем хотелось бы. Он смотрит на нее, чтобы запечатлеть в памяти. Как она обхватывает себя руками, как затянула волосы в тугой конский хвост, который покачивается, когда они спускаются с холма. Из-под ног летят камешки и комья земли. Они идут по узкой тропинке и скоро оказываются у реки. Вода поднялась. Она бурлит вокруг больших булыжников и камней поменьше.

– Помню, что здесь я был счастлив больше всего, – говорит он, показывая на реку.

Снимает кроссовки и носки, закатывает джинсы и идет в воду. Она холодная, и это великолепное ощущение. Он опять оглядывается на нее, и она отвечает многозначительным взглядом. Смесь храбрости и нежности. Он надеется, что это взгляд женщины, которая влюблена.

– Я всегда думала, что мы приходим сюда, потому что место уединенное. Здесь не встретишь знакомых. И потому что вокруг так красиво.

Он качает головой: