Фатима Мирза - Место для нас

Появляется Худа, обнимает Хадию и насмешливо склоняет голову набок, рассматривая Амара.

– Кто‐то прекрасно сегодня выглядит, – поддразнивает она брата.

Он наполняет чашечку и ставит на поднос. Потом вторую.

– Не лучше, чем в другие дни.

Сестры наблюдают за ним. Худа улыбается. Он делает глоток. Кто‐то звонит. Амар быстро оборачивается. Мама открывает дверь. Это ее семья. Он пытается незаметно встретиться с Амирой взглядом, но она с опущенными глазами следует в сад за матерью. На заднем дворе поставлены столы. Отдельно для женщин, отдельно для мужчин. Весь день он точно знает, как найти ее в пространстве. В ней есть некая сила притяжения, и он обнаруживает, что не один втянут в ее орбиту.

Она, как всегда, окружена компанией других девушек. Даже девушки постарше подходят ближе. К ней прислушиваются. Над ее шутками смеются. Она уделяет каждой все свое внимание. Он подслушивает, как одна пожилая женщина говорит другой, какой pyari она выглядит. Слово, которое, он знает, означает «прелестный». На Амире красный с голубым сальвар-камиз, на шее повязан тонкий красный шарф. Губы накрашены красной помадой. Это новое в ее облике.

Он дуется, расстроенный, что они не могут побыть наедине. На вечеринку пришли его друзья. Но он почти их не слушает.

– Пора прогуляться? – спрашивает Аббас. Их кодовая фраза, означающая, что неплохо бы пойти покурить.

– Отец взбесится, – отвечает он, мотая головой, что, в общем‐то, правда. Но это не та причина, по которой он не хочет уходить даже на минуту.

Аббас смотрит на него с таким же подозрением, как Худа всего несколько минут назад. Как же его преобразили мысли об Амире, если ближайший друг и сестра сразу все заметили? Амира стоит в самом дальнем конце от него, у материнских грядок с мятой. Ветерок развевает ее волосы. Тучка закрывает солнце, и весь мир меняется. Почему он ожидал чего‐то другого? Он тоже расстроен. Теперь ясно, что он все это себе напридумывал. Что для нее он никто. В лучшем случае друг ее братьев.

Несмотря на разочарование, он не может отрицать того, как разительно изменился сад от одного ее присутствия. Изменился воздух. То, как течет энергия в его теле. Он испытывает восторг даже от осознания, что и Худа, и Аббас заметили изменения в нем. Да, она не говорит с ним, даже не поднимает на него глаз, даже не улыбается, но все же какое удовольствие чувствовать то, что чувствует он. Счастье – видеть ее в том пространстве, в котором он жил много лет, не испытывая и сотой доли очарования.

Впервые он не хочет, чтобы все ушли как можно быстрее. Но когда солнце начинает садиться, гости собирают пальто, повязывают шарфы и подходят к матери, чтобы поблагодарить за прекрасно проведенный день. И один за другим идут к двери.

Вечерние часы всегда действуют ему на нервы. Он ненавидит изменившийся цвет неба, ощущение пустоты, сознание того, что еще один день вот-вот поглотит тьма. Этим он тоже отличается от своего отца, который ожидает сумерек, чтобы выйти на прогулку либо по двору, либо на конское пастбище в нескольких улицах отсюда, глядя на мир так, словно его чудеса были созданы лишь для него одного.

Ее семья уходит, и она вместе с ними. Сад становится просто садом. Столовая – всего лишь столовой. Длинный пролет лестницы. Стук двери, закрывшейся за ним. Снова один в спальне, которая осталась всего лишь спальней. Он замечает что‐то белое на подушке. Бумага, сложенная крохотным квадратиком. Он разворачивает записку. Бумага оторвана очень ровно, словно перед этим по ней прошлись ногтем.

Он не узнает почерк, но любуется аккуратными буквами, прежде чем прочитать: «Я боюсь потерять способность чувствовать. Искренне чувствовать. А. P.S. Каково это?» Сначала он сбит с толку. Но тут до него доходит: она отвечает на вопрос, заданный им за секунду до того, как ее мать вмешалась в разговор. Она хочет продолжить их разговор. Он перечитывает записку. Еще раз. Еще. В последний раз. Потом садится за стол, вынимает листок бумаги и ручку с тонким черным стержнем.

Хадия просыпается и видит приклеенную скотчем к двери бумагу: рисунок мальчика в красных туфлях, играющего в баскетбол. Он немыслимо высоко подпрыгнул!

Выйдя из комнаты, она видит, что все стены и все двери с обеих сторон оклеены постерами. Даже дверь родительской спальни. Некоторые постеры просты: изображение красных туфель, сделанное маркером, черно-белый рисунок с широко улыбающимся мальчуганом. Единственное красное пятно – это туфли. На некоторых приведены слова ребят из класса Амара: