Александр Григоров - Знать

- Понимаете, какая история, - продолжил Раскин, - согласно части второй статьи пятой Закона о варте, при задержании ваши сотрудники должны были представиться и предъявить служебные удостоверения. Я находился рядом и ничего похожего не заметил.

Буркун заерзал в кресле и, наконец, дотянулся до огуречного огрызка.

- Так вы их адвокат? Дело в том, что задержание санкционировали сверху, - майор показал пальцем на потрескавшийся, в разводах потолок. - И задерживали не мои подчиненные, а городской ВОН. Для установления личности.

- Допустим. Но даже в таком случае вы должны составить протокол...

- Протокол есть! - выкрикнул майор. От резкого движения пойманный с поличным огурец выскользнул и упал на пол.

- Не сомневаюсь. А как насчет уведомления родственников и обеспечении связи с адвокатом? Согласно части третьей статьи двадцать девятой Конституции.

Отъехав на кресле в сторону, Буркун дотянулся ногой до огурца и потянул его к себе.

- Но вы как-то об этом узнали? - спросил майор.

- Чистая случайность. Говорю же, присутствовал при задержании, отследил, куда отвезли.

- Да, мы не сообщали. - Буркун вскинул голову. А что сделает потертый старикашка целому майору? - Не успели еще!

- Тогда отпустите их.

Сказано было так просто, будто начальник райотдела торговал семечками, а задержанных охранял в свободное время.

- Невозможно, - ответил Буркун с улыбкой. Он поймал огурец подошвой и готовился раздавить сволочь. - Если откровенно, у меня приказ - держать их до особого распоряжения. А новеньких я могу мурыжить трое суток...

- Вот их паспорта. Устанавливайте личности и отпускайте. Или предъявляйте обвинения.

Буркуну показалось, что ему на шею надели невидимый поводок и тянут, как шкодливую собаку. Он упирается, но понимает - хозяин прав.

От отчаяния майор топнул ногой, огурец выскользнул из-под ботинка и отлетел в дальний угол кабинета.

- Выходит, - сказал Раскин, - за что задержали, не знаете, обвинений нет, а документы как раз есть. Надо отпускать, господин майор, руководствуясь статьей сто шестой УПК.

Поводок сдавил шею - Буркуну показалось, что хрустнули позвонки. Он встал, прошел мимо ненавистного огурца, резко глянув в его сторону, и предложил Раскину выйти. После майор никак не мог вспомнить, какого лешего он приказал сержанту выпустить задержанных из камеры и препроводить к выходу. Зачем отдал протоколы? Помнил только милое лицо адвоката, трясущего в благодарности руку, и его странную фразу: "На звонки в течение часа не отвечать, самому никуда не звонить".

А сержант прекрасно помнил, как майор Буркун отдал деду честь, развернулся на каблуках и четким строевым шагом направился к себе в кабинет. И еще запомнил невысокого человека в светло-зеленом пальто наподобие шинели. В руках - какой-то электронный прибор, планшет что ли. Человек ожидал на выходе.

Освобожденных заговорщиков усадили в арендованный микроавтобус и повезли по домам. Раскин и Пользун уселись на заднее сиденье машины Истомина.

- Володя, я вас попрошу быстрее, - подгонял Борис Менделевич, - у нас в запасе четверть часа максимум. Потом такое начнется...

- Вы же сказали ему, чтобы не звонил?

Раскин поморщился и развел руками, стукнув тростью по боковому стеклу.

- Чистый блеф. По закону он может звонить когда и кому угодно. Моя сила действует в правовом поле, а не в огуречном.

Через пятнадцать минут они, вместе с другими командирами интеллигентов, сидели в штаб-квартире, под которую Рёшик отдал свою однушку.

К тому времени майор Буркун выслушал по телефону от начальника ГУВД все, чего не знал о себе с начала карьеры. В расстроенных чувствах съел запасной бутерброд и все-таки разделался с беглым огурцом, раздавив его подошвой.

Водитель маршрутки месяц назад работал старшим научным сотрудником. Участник заговорщицких посиделок, он согласился помочь товарищам и снялся с линии на час.

Как только хлопнула дверь, и машина тронулась, в салоне окончательно почувствовали свободу. Завязался веселый разговор - легко шутить над опасностью, когда она позади.

- Здорово он козырял нашему старикану!

- И вытянулся! Во фрунт!

- Вот это талант у человека.

- Рёшик говорит, у всех есть талант.

- А где будет Рёшик, когда тебя заметут по-тихому?

- А за что меня мести?

- Придумают. Короче, мужики, я пас. В эти интеллектуальные игры больше не играю.

- Что, испугал "обезьянник"? Ну и вали, нам такие герои не нужны.

- Посмотрю, что сам запоешь, когда они за семью возьмутся.