Дженнифер Смит - Билет на удачу

Мы несколько минут идем молча. Небеса над нами прорежены лучами света, солнце всеми силами пытается пробиться сквозь серебро облаков. Между зданиями посверкивает поверхность озера Мичиган, синевато-серая вода местами припорошена белым.

– Я знаю, чего ты хочешь, – разрушаю я молчание.

Тетя София бросает на меня взгляд. Ее лицо остается невозмутимым.

– Чего же?

– Чтобы я выбрала не Стэнфорд, а Северо-Западный университет. Чтобы я жила ближе.

Она останавливается:

– Элис…

– Я только не понимаю почему, – выпаливаю я. – Ты вроде бы всегда поддерживала меня насчет Стэнфорда, но как только моя заявка получает одобрение, привозишь меня сюда. Я знаю, что ты любишь этот университет, но я никогда не собиралась здесь учиться и…

– Элис, – повторяет тетя голосом, полным терпения.

Но я не могу остановиться. Пока еще не могу.

– А Стэнфорд – это… Туда хотела поступить моя мама.

Слова вырываются с жаром и силой. Тетя София ничего не отвечает, а просто смотрит на меня. В ее взгляде смешиваются понимание, забота и беспокойство, и на мои плечи словно опускается тяжелый груз.

« Она этого хотела, – хочу я сказать, желая быть понятой. – Она ».

И если ей не удалось, то разве не должна это сделать я?

Солнце снова скрывается за облаками, и мир становится тусклым. Я прерывисто вздыхаю. Тетя София берет меня за руку и мягко тянет за собой к деревянной скамейке. Та влажна и холодна, но мы все равно садимся, и я устремляю взгляд на ярко-зеленый двор. Почему мне так больно? Сердце будто разрывается на части.

– Эй, все хорошо, – тихо успокаивает меня тетя.

– Дело не в том, что я хочу уехать от вас, – объясняю я дрожащим голосом. – Просто…

– Просто этого хотела твоя мама. Я понимаю. Правда. И даже не представляю, как тебе сейчас тяжело.

– Из-за чего?

Тетя выглядит удивленной.

– Ее нет рядом, когда тебе нужно принять очень важное решение.

– Она бы была за Стэнфорд, – твердо заявляю я.

– Да. Конечно. – Она кивает. – Я лишь… хотела убедиться, что ты хочешь того же.

– Так и есть, – отвечаю машинально. – Я хочу…

И умолкаю. Собираюсь с мыслями. Начинаю снова:

– Я хочу.

И снова умолкаю, поскольку правда в том, что я сама не знаю, чего на самом деле хочу. А если уж совсем начистоту, то я не знаю, чего бы хотела мама.

Когда я видела ее в последний раз – маленькую и бледную, на больничной кровати, – до университета предстояло полжизни прожить. И мама волновалась тогда совсем о других, более насущных вещах: кто будет оставлять записки в моем ланч-боксе; кто однажды поговорит со мной о мальчиках; кто выложит смайлики из черники на моих вафлях и кто подаст мне суп, если я заболею.

Она знала, что папа сделает для меня все, что в его силах. Но она не знала, что он вскоре – всего год спустя – последует за ней и что тете Софии с дядей Джейком придется взять меня к себе и восполнять пустоты в моем сердце настолько, насколько это только возможно.

Первый год после смерти мамы записки в ланч-боксе оставлял мне папа, украшая их снизу нелепыми пингвинятами – кроме них, он больше ничего рисовать не умел. Позже выяснилось, что у Лео здорово выходит изображать на завтраках рожицы из продуктов. Тетя София рассказала мне все, что нужно было знать о мальчиках, а дядя Джейк, когда я болела, всегда оставался дома и приносил мне тарелку за тарелкой куриного супа с лапшой.

Их невероятная доброта, их постоянная забота – это больше, чем любовь. Это в каком-то роде счастливое везение – иметь таких людей в своей жизни.

Но им не заменить мою маму. Это невозможно.

И теперь… теперь мне нужно принять важное решение без нее.

Тяжело сглотнув, я сжимаю руки на коленях.

Тетя София не сводит с меня взгляда – спокойного, теплого, но мне никак не дается это предложение.

Я хочу…

Я хочу…

Я хочу…

Внутри словно что-то ломается, и, к моему ужасу, к горлу поднимаются непрошеные, отчаянные слова: «Я хочу, чтобы мама была рядом».

Однако я их не произношу.

– Я хочу учиться в Стэнфорде, – вместо этого шепчу я, и тетя София кивает.

В нашу сторону через двор медленно идет группа туристов. Гид шагает задом наперед, размашисто жестикулируя, а за ним гуськом – радостные родители и их скучающие дети. Мы некоторое время наблюдаем за этой неспешной процессией, а потом тетя поворачивается ко мне.

– Не секрет, что мы бы хотели видеть тебя рядом, – говорит она, и ее глаза сияют. – У меня всего два ребенка. И пусть они уже не маленькие, я всегда буду желать приглядывать за ними. Ты это знай.