Дженнифер Смит - Билет на удачу

Когда мы поворачиваем на мою улицу, Сойер останавливается в нескольких домах от моего.

– Я там живу, – указываю я на здание из красновато-коричневого песчаника.

– Я помню, – с улыбкой отвечает он. – Но вдруг твои родители все еще поглядывают в окна…

Давно уже никто не принимал дядю с тетей за моих родителей, и ошибочное суждение звучит из уст Сойера настолько естественно и очевидно – ведь кем еще могут являться взрослые, с которыми я живу, как не моими родителями? – что у меня язык не поворачивается его поправить.

– Видел их?

– Их трудно было не заметить.

– И что теперь?

– Теперь опять выбор за тобой.

– Ах вот как?

Сойер протягивает руку и опускает ладонь на мою поясницу. Удивительно, но от его прикосновения по телу пробегает дрожь.

– Первый вариант: я провожу тебя до двери и пожелаю тебе спокойной ночи.

Я чуть-чуть придвигаюсь к нему.

– А какой второй?

– Второй вариант… – Сойер явно смущается. – Я тебя сейчас поцелую.

– Интересно. – Я кладу ладонь ему на грудь. – Какой же тогда третий?

– Ты поцелуешь… – начинает он, но закончить я ему не даю. Поднимаюсь на цыпочки и накрываю его губы своими.

Сойер мгновенно отвечает на мой поцелуй, а когда мы отстраняемся друг от друга, смотрит на меня с такой нежностью, что у меня слегка подкашиваются ноги.

– Хороший выбор, – замечает он.

И только потом, на пути к дому, я чувствую, как трепет в груди сменяется пустотой. Убедившись, что Сойер скрылся из вида, я на секунду останавливаюсь и, чтобы успокоиться, глубоко вдыхаю холодный воздух. Я охвачена легкой паникой не потому, что поцелуй был плох (он был чудесен), и не потому, что Сойер нехорош (он замечателен). А просто потому, что он – не Тедди.

Накатывает злость на саму себя. Что я творю? Чего я жду? Как сказала тетя София, нужно радоваться жизни. Так почему я чувствую себя такой несчастной?

А вслед за злостью на себя приходит злость на Тедди. Ненавижу его. Потому что Сойер здесь, а он – нет. Потому что Сойер смотрит на меня так, как Тедди никогда не посмотрит. Потому что Сойеру я нужна, а Тедди – нет. Потому что Сойер распланировал наш сегодняшний вечер в трех разных вариантах и даже сам за мной зашел, а Тедди – который бросил меня, уехав с дружками в Мексику, и сейчас, наверное, наслаждается роскошной жизнью на каком-нибудь пляже с белым песком, загорелый, счастливый и чрезвычайно довольный собой, – никогда бы подобного не сделал.

От всех этих мыслей кругом идет голова. Замерзнув, я спешу к входной двери, желая поскорее попасть домой. Я иду, не отлепляя взгляда от каменной дорожки, поэтому чуть не налетаю на сидящего на крыльце человека. Сердце подпрыгивает к горлу. Мне это мерещится?

На ступеньках – невероятным, волшебным образом – сидит Тедди.

Время за полночь, и первая возникшая у меня мысль – абсолютно лишенная логики: должно быть, это первоапрельская шутка. Я чуть не произношу это вслух, когда Тедди поднимает голову. Его лицо так печально, что я молча плюхаюсь на ступеньки рядом с ним.

Мы впервые видим друг друга после той ссоры, и мне почти физически больно находиться в такой близости от него. Молчание между нами – обычно приятное и уютное – сейчас ранит и грозит разбить мое сердце.

Я сижу всего в нескольких дюймах от Тедди, но кажется, будто нас разделяют мили.

– Что с Мексикой-то? – спрашиваю я, так как Тедди ничего не говорит.

Он пожимает плечами:

– Стоит как стояла.

– Какое облегчение, – выдавливаю улыбку, но лицо Тедди остается безучастным.

Его апатичность и недвижимость приводят меня в замешательство. Обычно он неугомонен и энергия из него бьет через край. В нем словно никогда не угасает еле сдерживаемая искра, готовая в любой миг вспыхнуть ярким пламенем. В любой миг взорваться фейерверками. Но не сейчас.

– А где остальные парни?

– В Мексике.

Я жду дальнейших объяснений и, не дождавшись, спрашиваю:

– Тогда почему вернулся ты?

– Потому что, – наконец поднимает на меня взгляд Тедди, – вернулся мой отец.

Я на секунду прикрываю глаза, не давая Тедди увидеть отразившуюся в них тревогу. Чарли Макэвой мог вернуться только по одной-единственной причине, но я достаточно хорошо знаю Тедди, чтобы понимать: он не захочет в это верить.

– Мама вчера позвонила сказать об этом.

Я киваю, все еще осмысливая произошедшее.

– Она в порядке?

– Наверное. Они изредка поддерживали связь. Но я не представляю, каково ей было открыть дверь и ни с того ни с сего увидеть на пороге его. – Тедди вздыхает: – Он снова придет завтра утром.