Дженнифер Смит - Билет на удачу

Я убираю ноги под себя и жду, когда Лео заведет разговор о прошедшей ночи, но он, зевнув, наклоняется завязать шнурки.

– Ты уходишь? – спрашиваю я, и брат кивает.

– Нужно купить новые очки. Или хотя бы найти старые. Да и дел по горло.

– Будешь рисовать?

Лео качает головой:

– Заполнять заявления.

– В какой университет?

– Мичиганский, – избегая моего взгляда, отвечает он. – Я должен заполнить все документы до понедельника.

У нас это больная тема. Лео мечтал о поступлении в Чикагский институт искусств с тех пор, как стал переносить свои рисунки из блокнотов в компьютер. Однако сейчас, когда Макс учится в Мичигане, его намерения, видимо, изменились.

– Что ж… – Мой голос звучит на пару октав выше обычного. – Думаю, это здорово.

Я стараюсь держать мысли и чувства по этому поводу при себе, так как решение относительно того, где ему учиться, Лео должен, естественно, принять сам. Но мы слишком хорошо знаем друг друга, поэтому, несмотря на мои усилия скрыть свое неодобрение, брат его все равно ощущает.

– Нет, не думаешь, – отвечает он. – Это ничего. Я ведь еще не принял окончательного решения.

– Я знаю.

– И я все еще хочу поступить…

– Я знаю.

– Просто я так сильно скучаю…

– И это я тоже знаю, – улыбаюсь я.

Мы на секунду умолкаем.

– Ладненько. – Лео поднимается. – Останешься тут?

Оглядываю замусоренную гостиную. Везде разбросаны пластиковые стаканчики и полупустые пакеты с чипсами, из перевернутой на стойке бутылки капает газировка. Все поверхности заляпаны липкими круглыми отпечатками, вокруг переполненной мусорки валяются смятые жестяные банки и скомканные бумажные полотенца.

– Надо помочь Тедди прибраться тут до прихода его мамы. – Бросаю взгляд на часы: уже почти восемь утра, а значит, она скоро вернется. – Ну, знаешь, чтобы он дожил до своего девятнадцатилетия.

– Не волнуйся, – раздается голос Тедди из коридора за моей спиной.

Я поворачиваюсь посмотреть на него и тут же отвожу взгляд, вспомнив вчерашнее. Тедди стоит в одних серых спортивных штанах, перебросив зеленую футболку через плечо. Мне и так сегодня утром несладко, и вид его обнаженного торса – это уже перебор.

– Только что мама звонила. Она остается на утреннюю смену. Похоже, дороги завалены снегом.

– Лучший подарок на день рождения, какой ты только мог получить, – замечает Лео, взяв куртку.

Натянув футболку, Тедди неторопливо подходит к кухонной стойке и снимает фольгу с торта, приготовленного для него мамой. Они отпраздновали его день рождения перед ее уходом на работу. Остатки торта смели во время вечеринки, и Тедди слизывает с пальца подцепленную с блюда глазурь. Затем подходит к дивану и плюхается рядом со мной.

Набравшись храбрости, я кошусь на него. Как же мне хочется знать, о чем он думает! Но тут Лео кладет ладонь на дверную ручку, и при мысли о том, что я останусь с Тедди наедине, меня охватывает паника. Может, лучше и не знать, о чем он думает.

– Ты точно не хочешь задержаться ненадолго? – спрашиваю я брата натянутым голосом. – Дороги заснежены, а ты еще и без очков.

– Справлюсь. – Лео разворачивается, натыкается на вешалку, хватается за нее, чтобы не упасть, и щурится, изображая растерянность: – Тедди?

– Очень смешно, – ворчу я.

Брат отвечает легким поклоном, машет нам на прощание рукой, открывает дверь и выходит в коридор.

Мы с Тедди остаемся одни.

Мы убираемся в кухне, бросая стаканчики в мусорный мешок. О вчерашнем никто из нас не заикается, однако в воздухе между нами ощущается напряжение.

Наклоняюсь за упавшим на пол бумажным полотенцем, но Тедди опережает меня: подхватывает его и кидает в мешок.

– Держи, – заботливо улыбается он.

– Спасибо, – бормочу я и перевожу взгляд в другой угол кухни, но Тедди все время маячит рядом, следует за мной по пятам и помогает даже с какой-то ерундой. В общем, слишком старается.

И этим только усугубляет ситуацию.

В то время как ничего особенного не случилось, что-то все-таки изменилось.

Обычно мы ведем себя друг с другом совершенно иначе. Тедди сам на себя не похож. Не похож на парня, который по-дружески поддразнивал меня из-за моих добрых поступков, бросался в меня снежками и никогда не утруждал себя помощью в уборке. Обнимаясь со мной, он всегда отрывал меня от земли, так что мои ноги болтались в воздухе. И иногда рисовал мне маленьких аллигаторов в честь моего детского прозвища: «Эл-лигатор».