Слева от нее тянулась полка, выше и длиннее, чем у сестры Иллюминаты, но так же плотно заставленная коробками чистящих средств и бутылками с отбеливателем, банками с бурой и синькой, с солями и с известью. Крошечный череп и скрещенные кости на бутылке аммиака. Когда Салли была маленькой, сестра Иллюмината называла этот значок «печать дьявола», чтобы напугать и заставить девочку держаться от него подальше.
Салли знала: благословенная матушка сестры Иллюминаты однажды спасла жизнь маленькому мальчику, сыну другой прачки. Мальчик проглотил горсть квасцов, а его глупая мать в панике стала лить ему в горло воду. Мальчик задохнулся бы, умер или «утонул прямо на суше», как говорила сестра Иллюмината, если бы ее дорогая матушка не оттолкнула женщину и не сунула мизинец мальчику в рот, тем самым пробив пробку. Когда тот мальчик вырос, он стал священником, с огромным удовлетворением завершала рассказ сестра Иллюмината.
Салли импульсивно подняла руку и коснулась «печати дьявола». И опять один из китайцев что-то ей прокричал и замахнулся на нее полотенцем, словно она была уткой, которую следовало прогнать. Она отвела руку и тут заметила коричневую грязь у себя под ногтями. Даже тут, где воздух полнился запахами мыла и хлорки, она ощутила вонь миссис Костелло.
Сняв с полки бутылку аммиака, Салли быстро выскочила за дверь и юркнула в узкий коридор. Завернув за угол, она шмыгнула в двери туалета для персонала. Заткнув пробкой одну раковину, Салли наполнила ее водой, настолько горячей, насколько было возможно. Затем вылила в раковину аммиак, – поднявшийся запах обжег ей носовые пазухи. Из дальней кабинки туалета вышла девушка, тоже работница чайной. Подойдя к раковине, у которой стояла Салли, она поморщилась.
– Что тут происходит? – спросила она с неторопливым коровьим любопытством и разинула от удивления рот, увидев, как Салли погрузила руки в воду.
Вода была недостаточно горячей, чтобы ошпарить, но аммиак щипал обкусанные кутикулы, и Салли слабо охнула. Запах аммиака забирался в нос, щипал глаза. Задержав дыхание, она отвернулась, но рук не убрала.
– Это что, теперь такое правило? – с чуть большей настойчивостью спросила девушка и зажала пальцами нос. Ее темная челка была острижена довольно коротко, открывая ровно половину высокого лба, что придавало ей глупый вид. – Теперь нас это заставляют делать?
Салли кивнула, а потом, поскольку пришлось выдохнуть, рассмеялась. Она сказала, что да, теперь все работающие в чайной девушки обязаны мыть руки в аммиаке. И добавила что-то про санинспекцию. Забавляясь, она слушала собственную ложь и не удивлялась, что способна на такую мелкую жестокость. Салли поводила руками в быстро остывавшей воде. Провела одним ногтем под другими и снова прополоскала руки.
– Кругом уйма болезней. От нас хотят, чтобы мы были осторожны.
Девушка задумалась. Она была крупной, с большой обвислой грудью под уличной одеждой – шерстяным платьем и плохо сидевшим пальто. Салли подумала, что она гораздо лучше, чище и даже элегантнее выглядит в униформе работницы чайной – в переднике и чепце. Лицо и тело, созданные для обслуживания.
Салли заметила, как девушка рассматривает остатки аммиака в бутылке.
– Возьми, если хочешь, – предложила она.
Стоя бок о бок, они раз за разом окунали руки, зачерпывая и выливая резко пахнущую воду.
Позднее, рассказывая эту историю, мама говорила:
– Как пара Понтиев Пилатов.
В тот день в чайной сидела чудесная пара – мать и дочь. Они деловито совещались, обсуждая свадебный прием дочери здесь, в отеле, в июне. Мать была изящной леди в шляпке с вуалью, опущенной на глаза. Дочь – в чудесном приталенном пиджаке с широкими белыми лацканами. От обеих веяло нежными духами. Они беседовали, сдвинув головы. До Салли доносились названия цветов: флердоранж, комнатный жасмин, сирень, ландыши. Она услышала что-то и про июньскую погоду, про ванильный торт и лимонад со льдом.
После их ухода Салли нашла под столом льняной носовой платок – аккуратно сложенный, красивого бледно-лилового цвета. Он хранил аромат женских духов. Она спрятала его в сумочку.
Переодеваясь после смены, Салли мысленно повторяла как припев песни, как слова молитвы: комнатный жасмин, сирень, лимонад со льдом.
Когда она снова вышла на улицу, было темно и стоял лютый холод. Еще в отеле она выбросила перчатки и теперь поглубже засунула саднящие руки в карманы, чувствуя въевшийся в кожу запах аммиака.
Читать дальше