Анна Матвеева - Птичий рынок

люди звонят ей днем, раньше звонили и ночью
она избавляет их от боли вручную
потому что врачи не умеют определять боль
они заточены на то, чтобы жизнь спасать
а паллиативным больным жизнь надо не спасать, а облегчать
и вот она говорила быстро, много, громко, толково, я даже
не успевала задавать вопросы
вообще ничего не успевала
а она не успевала отхлебывать
сегодня она легла в три часа ночи, а встала в семь
потому что на ней все паллиативные больные
(и на ее команде, конечно же)
а потребность в обезболивании в Петербурге
не удовлетворена

Я спросила у нее, не тяжело ли ей разговаривать
с чиновниками
и она ответила зло: нет! Не тяжело!
Это такие же люди.
У них так же болит.
Им так же умирать.
А мы приходим с конструктивными предложениями.
Не стоит видеть в человеке одну только функцию.

Человек живет до самого последнего момента своей жизни
он должен прожить их целиком, так, чтобы он не превращался
в зверя шкала обезболивания тягостные симптомы
потребность в
паллиативной помощи не обеспечена
простите мне надо бежать
мне звонят мы каждому адресно вручную обеспечиваем
всё это

не спрашивайте у меня про чиновников
почему вы думаете, что они крокодилы какие-то
почему вы думаете, что власти во всем виноваты
если мы будем на них кивать а сами ничего не делать
да, мы ведем диалог, мы убеждаем
на данный момент – мы на этапе убеждения в том, что это
нужно
мы очень ждем согласования, ни в коем случае не публикуйте
без согласования

(но вот однажды, вот однажды…
решил пойти на крокодила один мальчик Алекс – то бишь
Алёша
который любил читать рыцарские романы
и есть заводные апельсины
в переводе с крокодильского языка “Алекс” означает
“законодатель”
или антизаконодатель, то есть лапкоотрыватель
вот вышел Алёша на Красную площадь
на Красную площадь – Сенатскую площадь
вот вышел Алёша и крикнул ему:
выходи, Крокодил Алексеевич!)

(а крикнул он так потому,
что у своего страха папа и мама всегда ты сам и есть.
а так как крокодила боялись решительно все,
то и сам Алёша мог считаться его отцом.
И носил – крокодил – его от-чес-тво.)

(ха-ха-ха, – говорит крокодил.
Ведь тебя я давно проглотил!
И всю Красную площадь, Сенатскую площадь,
по кусочкам хвосточком я размолотил!
по мосточкам я раскрокодил!)

После интервью мы долго шагали по проспекту
по отдельности
в одну и ту же сторону
наконец, я пошла быстрее и обогнала ее

без согласования ничего публиковать нельзя
а при согласовании всё лишнее отрезают
удаляют зубы
чиновники-то люди, а крокодил не человек
но она безусловно права, потому что люди важнее
она уже пять лет в паллиативной помощи
с восемнадцати лет то есть
и на ней гигантская ответственность
а тут приходят со стороны и тычут: “легко ли тебе
с чиновниками”

“ах, как много вы за год сделали”
да, бль, легко, как пёрышко
да, дико много, бль, ни х почти не сделали
ситуация тяжёлая в Питере с обезболиванием
процесс туго идет, а сказать об этом вслух невозможно
ответственность огромная
а эти со стороны ходят, спрашивают, ничего не понимают
всё так

уже темнело, хотя было всего три часа дня
и мне нужно было взять третье интервью
до того как уже будет очень поздно
и детей из садика начнут разбирать

и вот я шла по темнеющему проспекту
под темнеющим небом
и вдруг зашла в чудный магазин
где были одни только куклы и никаких людей
там были чудесные пупсы в шикарных одеждах
и куклы-мальчики, оливковые и темноволосые,
и куклы-девочки в восхитительных нарядах
беляночки и рыжие
тридцать восемь сантиметров рост куклы, бывают и такие
младенцы
крокодилы там тоже были
кро-ко-диль-чи-ки
без четырехкамерного сердца
без челюсти, способной раздавить тебя с силой 340 атмосфер

я вышла, тихонько прикрыв за собой дверь
и пошла вперед, под темнеющим небом, к мосту
Тучкову, и я перешла по Тучкову мосту реку Неву
и тут же, рядом, была детская больница номер два
имени Марии Магдалины
как только я подошла, телефон зазвонил
пиарщица этой больницы, девушка с развевающимися
волосами
уже ждала меня
пойдемте, сказала она энергично
поищем Аслана Рустамовича
а Аслан Рустамович исправляет маленьким детям их маленькие
члены
мальчикам их пипирки
проще говоря, он делает операции по поводу гипоспадии
а гипоспадия, ребята, это вам не хрен собачий
бывает, что у ребенка вообще не определяется пол
и все надо делать заново – яички, мошонку и уретру
пиарщица в письме обрисовала мне эту картину
и волосы у нее развевались на ветру
когда она вела меня через двор к отделению Аслана
некоторым приходится делать заместительную
вагинопластику
это уже девочкам