Александр Маркин - Дневник 2006–2011

16 января

Вчера гуляли с Аней, собираемся домой, взял ее на руки, она задрала голову, посмотрела на небо и говорит: Ууууууу-уууууух, звезды! В небе. Звезды. Уууууууух! И там звезды! И там звезды!

Весьма агрессивно — с точки зрения освоения и присвоения эротических коннотаций выглядят интермедиальные средства. И в особенности телефон. Преодоление разлуки или аннигиляция пространства чревато наделением телефона чертами эротического мифа. К слову сказать, работа первых телефонных станций, как гигантских фабрик совокуплений, внешне выразительно поддерживалась операционной деятельностью телефонисток, втыкавших штыри в телефонные гнезда для соединения абонентов.

17 января

Я уверен, что человека, если порубить его на мелкие кусочки, можно спустить в унитаз.

22 января

Не видел Аню всего два дня, а она начала так хорошо и связно говорить — рассказала мне все, что сегодня делала, и как по мне скучала, и как дяди убирали снег на улице, а она каталась на санках.

28 января

Выпил полбутылки коньяка и лежал на кровати, и вдруг мне в голову пришла мысль выброситься с балкона, и несколько секунд очень хотелось выйти на балкон, но было невозможно подняться с кровати, и еще я думал, что на улице холодно, и в комнате холодно, а в кровати под двумя одеялами, рядом с другом тепло и хорошо, и я передумал, а потом эта мысль вообще затерялась среди других пьяных мыслей. Утром я думал о том, как эта мысль могла придти мне в голову, понятно, думал я, почему многие так легко расстаются с жизнью. Особенно если у них кровати стоят близко к окну.

Последние недели замечаю — пропадает время. Посмотрю на часы. Пойду в комнату или начну искать книжку или сделаю себе кофе, или вымою посуду — потом снова посмотрю на часы — и оказывается, что, пока я ходил из комнаты в комнату, или искал книжку, или варил кофе, или мыл посуду, прошел уже час или даже больше; и так изо дня в день, и я совершенно не удивлюсь, если завтра выйду из комнаты в коридор, дойду до ванной, почищу зубы перед сном, вернусь обратно в комнату и обнаружу, что уже наступил 2012 год. Когда я был подростком, я подсчитывал, сколько лет мне будет в 2000 году, думал, как же долго еще до 2000 года жить, каким же я буду в 2000 году старым, а уже почти 10 лет с 2000 года прошло.

— Что у тебя в сумке?

— Книжки.

— А мишки?

— Ты хочешь, чтобы у меня в сумке жили мишки?

— Да.

Стал читать «Антона Рейзера», ведь это роман, который открыл сентиментальной культуре детство. Увы, в книжках детство очень быстро проходит — двадцать, тридцать страниц — и детство кончилось!

Пушкин зимой залезал в бочку со льдом и подолгу в ней сидел. Но и лед не помог ему отбелиться.

31 января

Приятель продолжает покупать презервативы на мои деньги и не видит в этом ничего предосудительного, говорит: ведь ты же не хочешь, чтобы от меня кто-нибудь залетел.

В кафе за соседним столиком сидели три женщины, офисные работницы, у одной из них, кажется, был день рождения, они его отмечали. Сперва они обсуждали своих любовников, и какие лучше: молодые или старые. Любовники вызывали у них необычайный энтузиазм: молодые, особенно, если они качаются, не устают никогда, но жадные, ненадежные и вообще сволочи, а старые — зануды или импотенты. Потом они принялись обсуждать коллег по работе. Именинница рассказала про своего начальника, купившего жене отвратительную платиновую цепочку толщиной в указательный палец . Он показывал эту цепочку всем в их офисе и очень хвастался, а именинница, когда начальник показал ей цепочку и спросил, что она про эту цепочку думает, сказала, что его жена ведь никогда такие цепочки не носила, зачем ей такая толстая цепочка, жена бы наверняка купила бы себе сама, если бы ей была нужна, а начальник ей ответил: хуй она себе купит, она ведь не работает! Чем эта история закончилась, никто не узнал, потому что у именинницы зазвонил телефон, и она стала громко разговаривать на английском: вот хи хев ту оффер ай эм бузи райт нау кэн ай кол ю туморро вен ю вонт ит.

Смотрел фильм, герои которого совершают духовное путешествие, и у каждого оно свое. Я когда возвращаюсь в половине первого домой на метро, часто единственный пассажир в поезде, и вчера я после фильма подумал, что если в каком-нибудь длинном перегоне между станциями спустить штаны и показывать хуй и жопу пустоте вагона, то это ведь тоже духовное путешествие. Но на такое путешествие надо, конечно, сначала решиться. Недавно мне рассказали, как написать великий русский роман. Главное, не писать про себя, про себя сейчас все пишут. Надо описать, как гигантский кальмар насилует пятнадцатилетнюю девочку, девственницу, причем описать желательно со всеми отвратительными подробностями, слизью, вонью, присосками, болью и синяками, как он просовывает ей в рот свой кальмарий клюв и рвет этим клювом ей губы, а потом рвет ей и половые губы, и как он потом кончает прямо в нее чернилами. А потом в интервью надо обмолвиться, что, мол, девочка — это Россия, а кальмар — мировой капитализм и жидомасоны. Мне рассказали, что такой роман уже даже написан.