Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

– Ты смотри, карабинеры быстро твое лицо запомнят. И окажется оно в Поджореале.

– Мое? Чупик, мое лицо знают даже в Поджи.

Площадь совсем опустела.

– Ну, я поехал, – сказал Дохлая Рыба, его телефон разрывался от отцовских звонков. Постепенно все разъехались по домам.

Было уже полчетвертого, наступало утро, а от Николаса никаких известий. Зубик и Бриато поехали в логово. Войдя в квартиру, принялись шарить по всем углам. Наконец-то нашли пакетик.

– На две хватит.

Две полоски желтоватого кокаина, “моча”. Скрутили в трубочку старый чек из бара. Порошок был хорошего качества, но цвет мочи настораживал, всегда. Ноздря, как насос, втянула все разом.

– Странно это, мочу нюхать, – сказал Зуб. – А зашло хорошо. Очень хорошо. Только почему у нее такой ужасный цвет?

– Практически чистая материя.

– Чистая материя?!

– Ну да, не проходит через всю эту обработку, которая обычно.

– Какую еще обработку?

– Спроси у мистера Гейзенберга [38] Мистер Гейзенберг – этим именем представляется главный герой американской криминальной драмы “Во все тяжкие” Уолтер Уайт, школьный учитель химии, который, узнав, что болен неоперабельным раком легких, начинает синтезировать наркотик метамфетамин, чтобы гарантировать финансовое благосостояние семье после своей смерти. , он тебе расскажет.

Они продолжали хихикать. Послышалась возня в замке, на пороге возник улыбающийся Николас:

– Что, мочу нюхаете, ублюдки?

– Ну! А ты какого черта? Куда ты провалился? – приветствовал его Бриато.

– Мне-то оставили?

– Конечно!

– Идем сейчас на дело.

– Четыре утра, какое дело?

– Ладно, подождем. В пять выходим на охоту.

– Охоту? На кого?

– На негритосов.

– На негритосов?

– Ну да, на негров, на черных. Подстрелим парочку, пока они ждут автобуса, чтобы ехать на работу. Поохотимся у остановки.

– О, отлично! – воскликнул Зубик.

– Это как? – удивился Бриато. То есть первого попавшего негра, бабах… просто так?

– Ну да, а кто их будет искать? Они на хрен никому не нужны. Думаешь, будут расследовать, кто убил какого-то там негра?

– Мы втроем пойдем или остальных тоже берем?

– Нет, нет. Вся банда должна быть. Но только у нас троих будут пушки.

– Но все же дома, спят уже…

– Да плевать, позовем – встанут.

– А если только мы трое… и все?

– Нет. Они должны видеть. Должны учиться.

– Разве ты не говорил, что каморристы умеют все с самого рождения? – улыбнулся Бриато.

– Давай, включай плейстейшен, – велел Николас вместо ответа. И, пока Бриато возился с игровой приставкой, добавил: – Ставь “Зов долга”. Поиграем в “Mission One” . Там, где в Африке. Потренируемся стрелять в негров.

Зубик отправлял всем сообщения на Вотсап. “Эй, парни, завтра утром, – писал он, – утренняя пробежка перед матчем”. Никто не ответил.

Открылась заставка игры. “The future is black” [39] Будущее черно (англ.). , – написано. Но future принадлежит тем, кто сумеет перезарядить автомат Калашникова раньше других. Если подойдешь слишком близко к верзилам в майках, они мигом выпустят тебе кишки, и если на флаге этих парней есть оружие, то это что-то значит. Правило второе: прячься. За скалой, за танком. А в жизни – за капотом машины, припаркованной во втором ряду. В жизни тебя не прикроет с воздуха вертолет, если все пойдет не по плану. Правило третье, самое важное. Беги. Всегда.

Они начали играть. Пулемет строчил, как одержимый. Действие происходило, кажется, в Анголе. Главный герой – боец регулярной армии, он в красном берете и камуфляже, убивает повстанцев в ужасных майках с пулеметами наперевес. Николас стрелял, как ненормальный. Попадал в цель и бежал дальше. Бегал. Всегда.

В полшестого утра они высадились у дома Чупа-Чупса. Позвонили в домофон, ответил его отец:

– Кто это?

– Простите, синьор Эспозито, это Николас. Можно Чупа-Чупса?

– В такую рань? Винченцо еще спит, ему в школу.

– Мы же сегодня едем на экскурсию!

– Винченцо! – заорал отец Чупа-Чупса. Тот спросонья подумал, что пришли забирать его в полицейский участок.

– Папа, что случилось?

– Это Николас, он говорит, что вы сегодня едете на экскурсию, но мама ничего мне не сказала.

– Ах да… я забыл… – Чупа-Чупс взял трубку домофона, а мать босиком уже бежала к нему, размахивая руками:

– Что за экскурсия? Куда?

– Я иду, Николас, иду.

Отец Чупа-Чупса с балкона вглядывался в темноту, но видел только движение силуэтов. Там, внизу, подростки складывались пополам от смеха.