Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

– Скажи своему другу, что он ничего не понимает в туризме и клиентах. Они бросают рестораны не потому, что хотят оторваться в Румынии. Рестораны бросают потому, что не справляются. Все подорожало.

– Не справляются? Подорожало? – переспросил Драго. Но Министр вместо ответа постучал костяшками пальцев по стеклу, будто хотел ударить сына. И Драго ничего не имел бы против этого удара. Однако отец уже повернулся к нему спиной, они даже не попрощались.

– Значит, Министра в гробу закрыли? – спросил у вернувшегося из тюрьмы Драго Чёговорю.

– Да.

– И никого к нему не пускают?

– Только родных, раз в месяц.

– Чё говорю-то, а прогулка?

– Ну часик. То с одним, то с другим. Максимум три-четыре человека.

– И разговаривают?

– Разговаривают, да, но эти уроды ставят везде прослушку. Отец теперь, как говорящий кроссворд, поди разбери, что он хотел сказать! – И Драго передал друзьям слова отца.

– Не справляются? Подорожало? – повторил Николас и повернулся к Чёговорю: – Значит, не справляются? Все подорожало?

Чёговорю чувствовал себя виноватым. Это его отец дал ошибочную наводку, теперь настал черед сына разгадывать загадку. Он предложил отцу подкинуть того на скутере до Борго Маринари и, пока они ехали по набережной Караччоло, решил завязать разговор:

– Эй, па, ну ты и подставил меня с этими цыганами.

– Что? – Отец старался перекричать шум дорожного движения.

– Это не цыгане, так Министр сказал.

– Черт, вы и Министра сюда впутали! А ему откуда знать? Он же в тюрьме.

– Он Драго сказал, что цыгане ни при чем, и еще произнес какую-то фразу вроде “И туризм мимо”.

– Туризм?

– Я чё говорю… Министр сказал, что мимо, что туристов нет в ресторане не потому, что все едут в Румынию, а потому, что дела идут плохо, цены выросли. А Драго ничего не понял. Разве “Новый мараджа” отстегивал кому-то деньги?

Отец рассмеялся так, что сын чуть не потерял равновесие.

– Папа, чё говорю, при чем тут это?

– А при том… Вы не в курсе, их крышует частная охрана, ей они и отстегивают.

– Частной охране?

– Значит, они попросили прибавку и не получили, поэтому крыши у них больше нет.

Чёговорю поддал газу, обогнав две машины разом, перерезал дорогу зазевавшемуся фургону и свернул в узкий переулок. Высадив отца у дверей ресторана, он нажал на газ, но через несколько метров резко затормозил, подняв облако пыли и обдав черным едким дымом двух сидевших за столиком туристов, повернулся к отцу:

– Спасибо, мне надо ехать. – И сорвался с места.

Чёговорю написал Николасу толкование отца, обсудил его с Драго. Слова Министра теперь стали понятны. Нужно было поговорить с Оскаром, но тот не отвечал. Николас решил поехать к нему домой, время двигалось к полуночи. Оскар жил в двух шагах от “Нового мараджи”, как он говорил, не отходя от работы. Из прикрытых ставень окон второго этажа пробивался свет. Николас нажал на кнопку домофона, намереваясь звонить до тех пор, пока не откроют. Тишина. Никакого ответа. Даже “пошел отсюда”. Тогда он сложил руки рупором и закричал:

– Это не Копакабана! Это не цыгане! Это агентство “Пума”, охранники из агентства “Пума”…

Ставни вмиг распахнулись, в окне появилась женщина в домашнем халате, крикнула, чтобы он замолчал, и снова исчезла в комнате. Прежде чем заорать снова, Николас дал им десять секунд и начал считать: “Один, два, три…” На девятой секунде раздалась металлическая трель и дверь открылась.

Оскар был в пижаме, сидел в кресле, как пришибленный. На полу перед ним валялась пустая бутылка из-под шампанского, прихваченная, очевидно, из ресторана. Николас начал разговор, но Оскар смотрел в одну точку и бормотал, что это дело рук Копакабаны из-за отказа проводить свадьбу.

– Это не он, ему на тебя плевать, – сказал Николас. Он говорил медленно, тихо, как говорят с малыми детьми. – Знаешь, сколько у него друзей, они не только все вынесли бы, но и ресторан твой могли бы спалить.

Николас заметил на комоде бутылку, идентичную той, что валялась на полу. Неизвестно, сколько она там простояла, шампанское было теплым, но Николас схватил бутылку и тут же открыл ее. Наполнив бокал, который Оскар держал в руках, он сказал то, что давно хотел сказать:

– Если я найду все твое добро, ты исполнишь три желания. Первое: личный кабинет в моем распоряжении, в любой момент, когда захочу. Второе: скидка пятьдесят процентов на все, что я и мои друзья будем у тебя заказывать. И третье: пошлешь к черту агентство “Пума” – я буду тебя крышевать.