Жамбын Пурэв - Гром

С давно убранных полей, где теперь высились скирды соломы, тянуло незнакомым Батбаяру странным запахом. Глядя на небольшие, но аккуратно срубленные избы на берегу реки или неподалеку от леса, Батбаяр думал, что, наверно, счастливо и привольно живется здесь людям, если, конечно, они могут есть досыта.

На каждой станции к поезду подбегали русские женщины: старухи и молодые, в своих неизменных шерстяных платках и толстых поддевках, с ведрами в руках. Они предлагали различные овощи, яйца, рыбу и что-то быстро говорили на своем языке. Всякий раз при виде этой картины Батбаяру вспоминался столичный рынок и китайцы разносчики, торгующие с лотков всякой всячиной.

Как-то вечером на одной из станций в вагон вошел мужчина средних лет, в стеганой куртке, не то китаец, не то японец. Он не сразу привлек внимание, и лишь когда поезд тронулся, Батбаяр спросил шепотом Соднома:

— Что это за тип?

— Почем я знаю, — ответил тот. — Вообще-то, вагон предназначен для нашей делегации, так что посторонним здесь делать нечего.

Тем временем незнакомец прошел по вагону, остановился возле купе, из которого слышны были голоса Намнансурэна и Доржийн Очира, и стал смотреть в окно. Батбаяру показалось, что незнакомец прислушивается к их разговору, и он обратился к Содному.

— Давай спросим, что ему нужно, — предложил Батбаяр.

— Думаешь, он нас поймет? Скорее всего это китаец, — не сводя глаз с незнакомца, сказал Содном.

— Кто бы он ни был, мне он не нравится.

— Не исключено, что его подослали те же китайцы, чтобы убить нашего господина.

Прежде чем что-либо предпринять, друзья решили доложить обо всем Намнансурэну. Но когда Батбаяр вошел в купе, увлеченные беседой премьер-министр и его заместитель не обратили на него никакого внимания.

— Ума не приложу, как нам действовать, — говорил Намнансурэн. — Помнится, Дагвадоной-гуай перед отъездом сказал, что, если сразу несколько государств признают нашу независимость, Китай не сможет этому противостоять.

— То-то и оно, что вряд ли нам позволят встретиться с послами третьих стран, — сказал Доржийн Очир. — Кстати, Коростовец обещал, что в помощь нам дадут знающих советников.

— Не верю я ему, — задумчиво произнес Намнансурэн. — Под видом советников к нам приставят людей, которые будут следить за каждым нашим шагом. Не может консул выполнить свое обещание, если оно идет вразрез с политикой его правительства. Это ясно!

— И все же выход наверняка есть. Нужен особый подход, здесь, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Те же ордена, за изготовление которых отдано столько скота, думаю, придутся весьма кстати. Кого надо наградим, и отношение к нам, возможно, изменится.

— Это верно, — подтвердил Намнансурэн. — Право давать награды — признак независимого государства. И если они получат эти награды, вынуждены будут признать нас…

Батбаяр наконец кашлянул, и лишь после этого на него обратили внимание.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал Батбаяр. — В нашем вагоне появился какой-то подозрительный тип. Он стоит напротив вашего купе и, видимо, подслушивает.

— Что за человек? — спросил Намнансурэн.

— Похож на китайца, — ответил Батбаяр.

Доржийн Очир вышел в коридор, подошел к незнакомцу и обратился к нему по-китайски:

— Ты — китаец?

Незнакомец, блеснув глазами, улыбнулся и замотал головой, показывая, что не понимает вопроса.

— А монгольский знаешь?

Тот снова покачал головой. Доржийн Очир вернулся в купе и, затворив за собой дверь, сказал почти шепотом:

— Это либо китаец, либо японец. Не исключено, что лазутчик. Вам, господин премьер, ни в коем случае не следует выходить из купе! А вы, — он повернулся к Батбаяру, — глаз с него не спускайте! При нем может быть оружие, даже бомба. Надо как-то от него отделаться.

— Да что вы, право, — спокойно произнес Намнансурэн, наливая в стакан минеральной воды. — Это наверняка безбилетник: решил воспользоваться случаем и доехать до нужной ему станции. Вот и все…

Батбаяр вышел в коридор и шепнул Содному, чтобы тот встал рядом с незнакомцем и внимательно за ним наблюдал.

Незнакомец молча, словно статуя, стоял на старом месте и всматривался в темноту. Он простоял так всю ночь, не сомкнули глаз и Содном с Батбаяром. Из купе Намнансурэна время от времени доносились голоса. Когда на востоке едва забрезжил рассвет, поезд остановился на каком-то разъезде. За окном мелькнула фигура удаляющегося проводника. Батбаяр поймал взгляд Соднома и кивнул на незнакомца. Содном вначале не понял, но уже в следующий миг разгадал замысел друга. В мгновение ока они подхватили неизвестного и, не дав ему опомниться, выставили из вагона. Вскоре поезд тронулся, за окном вновь замелькали телеграфные столбы.