Элис Сиболд - Милые кости [litres]

– Не порезалась?

– Еще не успела. Слушай, папа, ты можешь оставить меня в покое?

– Это то самое лезвие, которое было в станке?

– Допустим.

– Знаешь, от моей щетины оно затупилось. Давай-ка я тебе новое принесу.

– Давай, – согласилась моя сестра, превращаясь в его крошку-дочурку, которую можно носить на плечах.

Он спустился вниз и прошел через весь дом в общую ванную, которой по-прежнему пользовался на пару с Абигайль, хотя они давно уже спали в разных комнатах. Достав из шкафчика упаковку бритвенных лезвий, он почувствовал, как по щеке ползет предательская слеза. И только где-то в глубинах сознания мелькнула мысль: «Этим должна заниматься Абигайль».

Вернувшись к моей сестре, он показал ей, как менять лезвие, и дал пару советов.

– Осторожнее у коленок и на щиколотках, – сказал он. – Мама их называет опасными зонами.

– Ладно уж, оставайся, если хочешь, – смягчилась Линдси. – Только вдруг я порежусь и тебя кровью перепачкаю? – Тут ее как ударило. – Ой, пап, ты садись.

Она встала и пересела на край ванны, а папа опустился на крышку унитаза.

– Все нормально, родная моя, – сказал он. – Давно мы с тобой не беседовали о твоей сестре.

– А зачем? – спросила Линдси. – Она и так рядом, повсюду.

– Похоже, твой братишка вполне оправился.

– От тебя не отлипает.

– Верно, – кивнул мой отец и поймал себя на том, что ему это приятно.

– Ой! – вскрикнула Линдси, заметив, как сквозь белую пену просачивается красная капля. – Как назло!

– Прижми порез большим пальцем. Это остановит кровь. Выше колена не заходи, – посоветовал он. – Мама всегда этим ограничивается, если, конечно, не ехать на пляж.

Линдси выпрямилась:

– Не помню, чтобы вы ездили на пляж.

– Раньше ездили.

Мои родители познакомились в магазине «Уона-мейкерс», где оба подрабатывали во время студенческих каникул. Он посетовал, что комната отдыха для персонала насквозь провоняла никотином, а она с улыбочкой вытащила свою неизменную пачку «Пелл-Мелл». «Не в бровь, а в глаз», – сказал он и просидел рядом с ней весь перерыв, давясь от табачного дыма.

– Не пойму, на кого я больше похожа, – сказала Линдси, – на бабушку Линн или на маму?

– Я всегда считал, что вы с сестрой похожи на мою мать, – ответил он.

– Пап?

– Да?

– Ты все-таки считаешь, что мистер Гарви замешан в этом деле?

Два электрода наконец-то сблизились и заискрили.

– Ничуть не сомневаюсь, родная моя. Ничуть.

– Почему же Лен его не арестовал?

Линдси закончила терзать левую ногу и в ожидании ответа неловко подняла вверх бритвенный станок с клочьями пены.

– Даже не знаю, как объяснить, – начал мой отец, с трудом выдавливая слова: он никогда и ни с кем не делился такими подробностями. – Помнишь, я был у него во дворе и помогал сооружать этот шатер – он еще говорил, что, дескать, возводит его в память о жене, и я твердо помню, он называл ее Софи, а у Лена почему-то записано «Лия»; так вот, его повадки не оставили у меня ни малейших сомнений.

– Все говорят, он с прибабахами.

– Это понятно, – сказал отец. – Но с другой стороны, с ним никто напрямую не общается. Соседи не могут знать природу его странностей.

– Какую еще природу?

– Насколько он безобиден.

– Холидей его на дух не переносит, – сказала Линдси.

– Вот именно. Чтобы наш пес так захлебывался лаем… В тот раз у него даже шерсть на загривке поднялась дыбом.

– Копы считают, ты на этом зациклился.

– Копы заладили: «Улик нет». А без улик и – ты уж прости, родная моя, – без трупа у них нет ни зацепок, ни оснований для ареста.

– Какие нужны основания?

– Наверно, любые предметы, которые подтвердят его причастность к исчезновению Сюзи. Или показания людей, которые видели, как он слоняется в поле или хотя бы отирается возле школы. Что-то в этом роде.

– А вдруг у него осталось что-то из ее вещей?

Они оба разгорячились, и правая нога Линдси, уже намыленная, так и осталась небритой, потому что искры взаимопонимания полыхнули внезапным озарением: может статься, я нахожусь в том доме. Мое тело – либо в подвале, либо на первом этаже, на втором, на чердаке. Чтобы не высказывать вслух эту жуткую мысль (ах, будь это правдой – очевидной, определяющей, окончательной, – других улик никто бы не требовал), они стали перечислять, как я была одета в последний день, что у меня было при себе: любимая «стерка» с физиономией Фрито Бандито [11] Мексиканский разбойник, персонаж выходивших в 1967–1971 гг. мультипликационных рекламных роликов кукурузных чипсов «Фрито». , значок с Дэвидом Кэссиди [12] Дэвид Кэссиди (р. 1950) – американский актер и музыкант, звезда телесериала «Семейка Партридж» (1970–1974). , пришпиленный к сумке изнутри, еще один значок, с Дэвидом Боуи, пришпиленный снаружи. Они называли всякую дребедень, которая сопровождала самую главную, неопровержимую и страшную из всех возможных улик – мой расчлененный труп с бессмысленными, гниющими глазами.