Самид Агаев - Правила одиночества

– Я знаю одного такого человека, – сказал Али, в упор глядя на Виталика.

– Нет-нет, прошу на меня не вешать, я здесь ни при чем.

– Как докажешь?

– У меня алиби: я спать лег раньше тебя, я уже третий сон видел, в то время как ты охмурял свою пожилую пассию.

– Действительно, – Али озадаченно почесал прищепкой свой стриженый затылок. Когда он вернулся от Эльзы, было три часа ночи, Виталик спал, и вряд ли он стал бы вставать ради этого.

– Но я этого так не оставлю, – негодовал Виталик, – в твоем лице они оскорбили весь лезгинский народ, это дискриминация малых народов!

– Лезгинскому народу нет никакого дела до моего носа, – сказал Али, – а насчет малых народов полегче, а то сам малым народом станешь.

– Нет, брат, шалишь, русский народ в Баку называют Большим Братом.

– Какой же ты русский, если у тебя папа азербайджанец?

– У меня мама русская.

– А национальность по отцу определяется.

– А у евреев по матери.

– Но ты же не еврей?

– Не еврей, – скрепя сердце согласился Виталик, – но с другой стороны, я дитя двух народов, и в зависимости от обстоятельств я выбираю себе национальность – это как двойное гражданство, понимаешь?

– Понимаю, это как хамелеон.

– Сам ты хамелеон, – вдруг обиделся Виталик.

– А-а, задело! А как меня малым народом обзывать? Я, между прочим, самый большой в нашей общаге.

– Ты-то здесь при чем? Это геополитический факт.

– Иди в задницу, – сказал Али.

– С удовольствием, покажи мне хороший женский зад – и я туда пойду, только не Эльзин. Кстати, как ночь прошла, удачно, только не ври?

Али кивнул.

– Что ты головой трясешь, словами скажи!

– За грудь разрешила взять.

– Иди ты!

– Клянусь.

– Ну, старик, да у тебя, я смотрю, дело на мази. Еще пару лет – глядишь, и в койке у нее окажешься.

АЛИ недоверчиво посмотрел на Виталика, пытаясь определить, смеется тот или говорит серьезно.

– Это же надо было просидеть полночи со старухой, чтобы взять ее за грудь! – продолжил Виталик.

Али нахмурился, некоторое время молчал, затем сел на кровать, свесив на пол мощные волосатые ноги, задумчиво поскреб обширную грудь и вопросительно сказал:

– И все-таки, какая сволочь прищемила мне нос? Тебя, значит, я вычеркиваю…

– Большое спасибо, – поблагодарил Виталик, – никогда не забуду твоей доброты.

– Будем действовать методом исключения, – продолжал Али, – значит, остаются двое: Ислам и Виталик.

– Я хочу тебе напомнить, дорогой друг, – заметил Виталик, – что в нашем боксе пять комнат, в каждой комнате по два человека. Путем нехитрых арифметических действий – если, конечно, ты помнишь, что такое арифметика – можно вычислить, что здесь проживают десять человек. Так что, выходит, любой из десяти человек, не считая меня, конечно, мог сделать это.

– Слышь, ты, умник, – насмешливо сказал Али, – я, в отличие от тебя, давно вышел из того возраста, когда пользуются сложением и вычитанием – я давно оперирую высшей математикой, и по моим расчетам выходит, что только кто-то из вас троих мог это сделать. Все остальные боятся даже здороваться со мной – стараются проскочить мимо, как мышки, а не то что проделать такую смертельную для себя шутку. Только мои сомнительные друзья могли позволить себе такую дурную шутку, к тому же я сейчас припоминаю: я и раньше находил прищепки в своей постели.

– Скажи пожалуйста, – озадаченно произнес Виталик, не ожидавший от приятеля такой мыслительной прыти, – да ты просто гений дедукции, как твоя девичья фамилия, Холмс или Пуаро?

– Мегрэ моя фамилия, и я продолжаю: когда я вернулся, Ислам спал без задних ног, а не было только одного человека: нашего Ромео, нашего Дон Жуана, нашего влюбленного «витязя в тигровой шкуре».

В это самое время «витязь» лежал на диване с Джульеттой и пытался снять с нее трусики, но она сплетала ноги, препятствуя, тогда он вдевал свою коленку меж ее ног, тем самым раздвигая их. Это удавалось, но как только он брался за трусики – Джульетта вновь сплетала ноги. Оставив бесплодные попытки, Виталик потянулся к девичьим губам, но она схватила его за нос. Юноша попытался освободиться и проснулся, держа в руках прищепку: на пороге стоял Али и хохотал, держась за живот.

Из-за его плеча выглядывал улыбающийся Виталик.

– Бумеранг знаешь? – вдоволь насмеявшись, сказал Али. Видя, что Виталик не реагирует, участливо спросил: – По-русски понимаешь? Нет? Извини, по-грузински перевод не знаю, как будет. Бумеранг – такая палка кривая: папуас его в птиц бросает, а она обратно летит.