Александр Дюдин - Сестры

Как-то вечером Миша возвращался с работы. Во дворе три девочки катались на велосипеде. Катя побегала за одной, упрашивая дать покататься, за другой, за третьей. Обидно вспухли губы, опустила голову, подошла к скамейке, села рядом с Мишей.

– Что, не дают? – спросил он участливо. Она кивнула головой.

– Ничего, не горюй, вот я заработаю и куплю тебе велосипед! – Катя посмотрела на него сквозь слезы посветлевшими глазами.

– Мама, если я заработаю на велосипед Кате, ты разрешишь истратить на него все деньги? – спросил Миша, входя в дом с сестренкой.

– Разрешу.

– Ура-а! – закричали оба.

Вторую половину месяца Миша уходил в половине восьмого и возвращался в десять-одиннадцать часов вечера. Усталый валился спать, не раздеваясь. Похудел, осунулся. Вале было жаль его.

– Зачем ты так изматываешься? Купишь через месяц-два.

– Там зима будет, что она, по снегу кататься должна? – Лишних денег у Вали не было, чтоб помочь сыну. Едва сводили концы с концами.

В получку Миша с Катей шумно ворвались в комнату. Не переодеваясь, не умывшись, как был чумазый, Миша с Катей побежали в магазин за велосипедом.

– Миша! – открыв дверь на лестницу, кричала Валя, – ты бы хоть умылся!

– Некогда, мама, магазин закроют, а завтра выходной!

Через полчаса такие же шумные, возбужденные пришли с велосипедом. Впопыхах забыли взять аптечку. Миша побежал за ней.

Валя готовила ужин и поглядывала в окно. Во дворе, придерживая велосипед, бегал за Катей Михаил, учил кататься. «Добрый человек растет», – думала она растроганно.

Осень стояла на редкость сухая, теплая, солнечная. Дул, как всегда, сильный ветер. На молодых топольках с отчаянием метались, силясь сорваться, янтарные листики. Хрустела пыль на зубах, колюче хлестала в глаза. Вечерело. Валя возвращалась с работы. Вспомнила последнее свидание с Антоном. Решив разорвать с ним, молча страдала. Порой неудержимо хотелось его видеть, слышать. Она подходила к телефону и – «Нет! Нет!» – сжав виски руками, отходила от него прочь. Недели через две Антон сам позвонил ей.

– Страшно соскучился, – сказал он. Валя молчала, только похолодела вся.

– Что ты молчишь?

– Я не могу так. Решила…

– Это не телефонный разговор, – перебил ее он. – Что ты решила, скажешь мне через час. Сможешь?

– Смогу, – ответила тихо.

Антон встретил ее в той самой аллее, где они были в первый раз. Взял ее холодную руку, опустил в свой карман.

– Ну, так что же ты решила?

– Не могу жить с одним, а любить другого. Не могу. Давай уедем. – Он внимательно посмотрел на нее.

– Ты не продумала того, о чем говоришь, сама не веришь в это и уехать не сможешь. Ты готова оставить детей?

– Возьму их с собой!

– Это не куклы, собралась и сунула их в чемодан. Если бы им было два-три года, тогда забрала и увезла. Они большие. У них врожденное чувство справедливости, они не поедут с тобой. Ты уезжаешь, ты виновата, останутся с отцом. По молодости лет они видят только белые и черные тона – это добро, это зло. Серых тонов для них не существует. Они тебя не поймут и не простят. Ты так сможешь? Я лично нет! У меня все взрослые. Виталий вот жениться собрался, – сказал мягко, – но я не смогу жить без них. И для меня лучше, если я буду с ними думать о тебе, чем с тобой и думать о них.

– Значит, остается один выход: расстаться с тобой. Иначе не могу. – Они стояли под фонарем, не замечая этого.

– Ну, что же, попробуем. Но, честно говоря, мне это будет трудно. – Сдвинул густые брови, взял ее ледяные руки, согревая своими теплыми ладонями, потом привлек и поцеловал холодные губы.

– Эй, очкарик! – кричал один из парней, проходивших мимо, – ты что, губ не видишь в темноте, целуешься под фонарем?! – его слова покрыл смех товарищей.

– Тоже мне, кинооператоры, – с досадой сказал Антон, увлекая ее в темноту переулка. Смех парней оскорбил Валю. «Вот до чего дошло! – подумала она с горечью. – Всё!» А вслух сказала: «Надо идти!»

– Иди! – нахмурил брови Антон, чуть оттолкнув ее. – И запомни, такими вещими не играют! – резко повернулся и ушел первым.

Темно и одиноко. Пусто в груди.

Все последующие три месяца Валя страшно тосковала о нем. Но держалась. Сейчас шла глубоко задумавшись. Подняла голову и в десяти шагах, в толпе, увидела идущего навстречу Антона. Черный, худой, осунувшийся, словно после тяжелой болезни. Она испуганно смотрела на него и, поравнявшись, пошла рядом.

– Что, довольна? – сдвинув брови, спросил он.