Джон Бойн - Лестница в небо

Полоска посинела. Полоска у меня всегда синеет. Я невероятно фертильна – оба мы, на самом деле, – вот только моя негостеприимная матка, как ее описывала моя гинекологиня, по-прежнему оставалась нам врагом.

– Дай ей жить, пожалуйста, – тихонько произнесла я, не уверенная, к кому обращаюсь – к Богу, моей матке или самой Вселенной. – Позволь мне эту сохранить.

И отчего-то я была абсолютно уверена в тот миг, что ребенок выживет и мы будем семьей.

Позже, когда в дверь позвонили, меня и удивило, и раздосадовало то, что снаружи стояла Ребекка. В Норидже она меня навещала впервые, и, само собой, заблаговременно позвонить и предупредить, что приезжает, она не позаботилась.

– Я на самом деле не в гости, – сказала она, усаживаясь и сбрасывая с сиденья на пол студенческие рукописи, как будто они были чем-то никчемным.

– Похоже, что как раз в гости, – сказала я. – В смысле, ты же здесь, в конце концов.

– Нет, я проездом. У меня утром была встреча в Кингз-Линне, и когда я возвращалась домой через Норидж, решила заглянуть и сообщить тебе, до чего ты ужасная у меня сестра.

– Великолепно, – сказала я, ощущая, как у меня опускается сердце, и жалея, что у нас над дверью нет видеокамеры, которая позволяет видеть, кто там пришел, прежде чем впускать их в дом. – Тебе налить кофе, пока ты не пустилась перечислять все причины, или так начнешь, всухую?

– Нет, кофе мне бы не хотелось, – ответила Ребекка. – А если б и да, за ним я бы пошла в кофейню.

– Ну, у нас есть одна в конце улицы, – сказала я.

– Я бы отправилась туда, потому что ты меня, вероятно, отравишь. – Она откинулась на спинку и смерила меня взглядом, как будто пыталась что-то вычислить в уме. – Даже не знаю, что я тебе такого сделала, – сказала она.

– Правда? – переспросила я; этот разговор уже успел меня утомить. – Ни малейшего понятия? Когда ты оглядываешься на свое детство, никаких звоночков не слышно?

– Я была такой заботливой и любящей сестрой. Всегда внимательно относилась к твоим нуждам.

– Не смеши меня. Ты относилась ко мне жутко с того самого дня, как я родилась.

– Что за чепуха. Твоя беда, Идит, уж извини, в том, что ты всегда считала себя выше прочих людей. Нравственно выше, в смысле.

– Не всех, нет, – ответила я. – Только тебя.

– Вот видишь? Я приехала к тебе в гости, а ты только…

– Ты сама только что ясно дала мне понять, что приехала не в гости. Слушай, сдается мне, это имеет какое-то отношение к Роберту.

– Отчасти. Ты должна была поддержать меня, Идит, проще некуда. Поэтому когда из вентилятора говно полетит, не забывай: это ты во всем виновата.

– Ты вообще о чем это?

– Лишь о том, что всем бы стало намного легче, если б ты сделала так, как я просила. И, знаешь, Роберт мог бы ездить в Штаты видеться с мальчиками когда б ни пожелал. А теперь это будет не так-то легко сделать. Вот видишь, Дэмьену и Эдварду тем самым ты навредила больше, чем мне. Это они теперь будут страдать.

– Так ты по-прежнему не отказываешься от переезда в Лос-Анджелес?

– Конечно же, нет. С чего бы мне отказываться?

– И Роберт это разрешает?

Она улыбнулась, как будто ясно было, что ей известно что-то такое, чего не сознавала я, и ей отчаянно хотелось, чтобы я спросила, но я полнилась решимостью этого не делать.

– Послушай, – сызнова начала она. – Хотя ты была мне такой ужасной сестрой, тебе стоит знать: добро пожаловать к нам когда только ни захочешь. Я не стану припоминать тебе твоих поступков.

– Это очень великодушно с твоей стороны, – сказала я.

– Вот-вот. И если хочешь попрощаться с мальчиками, то, вероятно, следует это спланировать. Мы уедем в следующие несколько недель.

– Но как же это вообще происходит? – спросила я. – Когда мы с тобой разговаривали в последний раз, ты говорила, что Роберт не разрешает тебе выезд из страны. Что изменилось?

– Ничего. Он по-прежнему ставит нам все мыслимые препоны.

– Так ты собираешься уезжать все равно? Вероятно, тем самым ты нарушишь всякие законы, а потом он наймет юриста, и тебя притащат обратно, швырнут в тюрьму, а ему отдадут всю опеку целиком. Ты же этого не хочешь?

Она улыбнулась и покачала головой.

– О, юрист ему еще как понадобится. Но не по той причине, о какой ты думаешь. Роберта, – добавила она, подаваясь вперед с торжествующей улыбкой на лице, – ждет очень неприятное потрясение.

– Что за потрясение?

– Визит полиции.

– Зачем это полиции являться к Роберту? – спросила я. – Что он натворил?