Джон Бойн - Лестница в небо

На столе перед ним стоял капучино, лежали бинокль, блокнот “Фабриано”, ручка “Каран д’Аш”, гранки его нового романа и две книги. Первой было свежее произведение Дэша Харди, которое он прочел несколькими неделями раньше и презирал за пресную прозу и нежелание автора описывать простейшую анатомию. Вторую книгу ему прислали месяц назад, однако Гор до нее еще не добрался. Предполагал, что хорошо бы просмотреть хоть по диагонали, поскольку ее автор, молодой человек, чьи черты не были оскорбительны глазу, должен был прибыть позже сегодня утром с Дэшем, чтобы остаться ночевать в “Ла Рондинайе”.

Но невозможно было угнаться за потоком книг, что поступали к нему самотеком изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем, нескончаемые посылки, вынудившие Ампелио, верного многолетнего почтальона, написать гневную жалобу, в которой он сетовал, что надорвал спину, бесконечно волоча все эти бандероли вверх по лестнице. К счастью, Ампелио недавно переселился дальше на север вдоль побережья Амальфи, к Салерно, и его сменил гибкий смуглоногий девятнадцатилетка с уместным именем Эгидио – козленок – и с заячьей губой, придававшей ему эротическую привлекательность, без которой лицо его было бы миловидным, но ничем не примечательным. Эгидио, наслаждавшийся атлетизмом своей юности, чуть не вприпрыжку скакал вверх и вниз по тем жестоким лесенкам – это можно было б назвать лишь веселым самозабвением, – и никаких жалоб больше не поступало, но как бы Гор ни радовался ежедневным приходам юноши и бодрым его приветствиям, все равно бы хотелось, чтоб посылок было не так много. За последние пару лет он перевез большинство своих собственных книг – тех, которыми ему хотелось себя окружить, – из Рима, но они занимали столько места на вилле, что иногда ему становилось на ней душновато, а вот Хауард, мирный Хауард, не жаловался никогда. Неужто издавать книги никогда не перестанут? – спрашивал себя Гор. Быть может, хорошая это мысль – чтобы все на пару лет прекратили писать и дали бы читателям нагнать упущенное.

С Дэшем Гор был знаком несколько десятков лет, и хотя тот ему в общем нравился, он знал, что Дэш, по сути, – наемный писака с толикой таланта, кому удалось поддерживать карьеру тем, что он тщательно старался не оскорблять дам среднего возраста и чуланных гомосексуалистов, составлявших основу его читательской аудитории. Книги его, написанные вполне сносно, были столь безрадостно беззубы, что даже президент Рейган взял одну с собой в отпуск в Калифорнию ближе к концу своего ошеломляющего правления и объявил граду и миру, что это мастерское изображение американских сталелитейщиков, не осознавая, что оные сталелитейщики прокладывают трубы друг к другу. Гору нравилось думать, что Нэнси – с кем было так весело в старину, перед тем как она продала свою душу республиканцам, – знала, что там на самом деле происходит, но отказалась сообщать об этом своему любимому Ронни из страха сокрушить его невинность.

Два писателя впервые повстречались в гей-клубе в Западной Деревне, в 1950-х. Гор уже издал несколько романов, пропорхал пируэтами через скандал, вызванный “Городом и столпом” [18] “The City and the Pillar” (1946, опубл. 1948) – третий опубликованный роман американского прозаика Юджина Лютера Гора Видала (1925–2012), классика гей-литературы ХХ века. , с изяществом юной Марго Фонтейн, и его репутация укрепилась больше, чем у большинства его сверстников. Он рысил по вечеринкам рука об руку с разными Кеннеди, Асторами и Рокфеллерами, с Теннесси и Джимми Дином [19] Дама Марго Фонтейн (Маргарет Ивлин Хукэм, 1919–1991) – британская балерина. Теннесси Уильямс (Томас Лэниэр Уильямс 3-й, 1911–1983) – американский драматург. Джеймс Байрон Дин (1931–1955) – американский киноактер. и неизменно оставлял по себе какое-нибудь замечание в кильватере, чтобы гостям было о чем сплетничать на следующее утро. Нередко случалось, что на каком-нибудь таком сборище к нему подходил мальчик и предлагал свой хер или зад в обмен на билет в мир привилегий, но Гор предпочитал не пускаться в столь низменные транзакции. “Можем покувыркаться, если желаешь, – говорил он, если мальчик оказывался достаточно смазлив, – но не жди от меня чего-то большего, чем оргазм”. Не то чтоб он любил вставлять или когда вставляют ему. Несколько раз пробовал, но это занятие оказалось не для него. Вкусы у него были простые. Поработать рукой – удовольствие вполне достаточное. Быть может, немного фроттажа . И как ни восхищался он римскими императорами, его никогда не интересовало подражать каким бы то ни было их эскападам позабористее.