Джон Бойн - Лестница в небо

– Джеррод Суонсон, – повторил я, напрягая память, чтобы его вспомнить, и в итоге это удалось. Джеррод учился вместе с Хенриэттой в Новой школе, но они рассорились, и он, разозлившись на нее, отклонил один ее рассказ – тот самый, который я обнаружил и опубликовал как ее первую работу. Так, значит, в итоге они все же сошлись? И теперь женились! Ну, молодцы, наверное. Мне-то какое дело.

– Джеррод на самом деле сейчас вернулся и опять работает в “Разсказе”, – произнес Тео. – Только писателем ему уже теперь быть неинтересно. Он говорит, что достиг того рубежа, на котором понял, что недотягивает, а призвание его лежит в работе с другими писателями. У него теперь ваша прежняя должность. Редактор. И ему все вполне удается. Удивительно, что вы об этом ничего не знали.

Я пожал плечами.

– Не обращал внимания на этот журнал с тех пор, как его продал. Конечно, я знал, что он еще существует, но помимо этого… – Я отвернулся и глянул на часы. День превращался в допрос с пристрастием, и мне это не нравилось.

– Я собираюсь сделать это центральной главой в своем дипломе, – сказал Тео. – Назову “Время разсказывать”.

– Как изобретательно.

– Да, я тоже так подумал. И если вы не против, мне хотелось бы расспросить у вас кое о чем, что я обнаружил, пока был там.

– Валяйте, – сказал я. – У меня возникает ощущение, что предварительные ласки окончены и вы теперь намереваетесь меня поиметь.

– Прошу прощенья? – сказал он, откидываясь назад, но мой выбор слов его, похоже, совсем не смутил.

– Просто спрашивайте все, что хотите спросить, – произнес со вздохом я. – Я же вижу, вам не терпится.

– Ладно, – сказал он, пролистывая свои заметки. – Дело вот в чем: когда Джеррод услышал, что вы станете темой моего диплома, он спросил, не хочу ли я заглянуть в архивы “Разсказа”.

– Я искренне надеюсь, что вы нашли чем поинтереснее занять себя в Нью-Йорке, а не бросились читать подшивки.

– Вообще-то я ухватился за это предложение. Журнал существует уже давно. Я подумал, что есть неплохая возможность наткнуться на потерянный рассказ кого-то, кто потом прославился.

– Прославился! – воскликнул я, рассмеявшись. – Мы о писателях тут говорим, Дэниэл, а не о кинозвездах.

– Морис, вы все время…

– Я все время – что?

Он потряс головой.

– Не важно, – сказал он. – Как бы то ни было, разумеется, я не имел возможности прочесть их все. В той комнате собраны тысячи рассказов.

– Думаю, вы бы забросили чтение навсегда, если б попробовали.

– А потому вместе этого я решил сосредоточиться на двух конкретных периодах.

– Вот как? И каких же?

– Весне 2009-го и зиме 2013-го.

– Ладно, – сказал я, отматывая память назад и стараясь припомнить, что тогда происходило у меня в жизни. – Вам было сколько, лет шесть в 2009-м и десять в 2013-м?

– Нет, мне было б… – Казалось его удивило то, что я сказал. – Я родился в 1996-м, поэтому мне было тогда тринадцать. А потом семнадцать.

– Конечно, – произнес я. – Ошибка вышла. Так что особенного было в тех конкретных периодах? Вы мне сами расскажете или же мне придется угадывать?

– Тогда вы писали первые черновики “Бреши” и “Сломленных”.

Я поднял стакан и выпил почти треть его одним глотком, после чего поставил его на стол.

– Вы и впрямь крайне прилежны, а? – сказал я. – Похоже, я вас недооценивал, Тео. И вы нашли там что-нибудь стоящее? Такое, что вы считаете, мне следовало опубликовать, а я этого не сделал?

Он вытащил из своего ранца второй блокнот, намного больше, и, пролистав его, остановился на конкретной странице и надолго углубился в нее, прежде чем заговорить.

– Там был рассказ женщины по имени Мэриэнн Джилсон, – наконец произнес он. – Назывался “Когда сломался сук”.

– Жуткое название, – сказал я.

– Это правда, – согласился Тео. – Да и сам рассказ ненамного лучше, если честно. Ну, написан он был не очень. Хотя сюжет вроде как занимательный.

– Я его не помню.

– О пяти братьях, что живут в Америке в 1930-е, работают у своих родителей на ферме. Четверо идут в армию, а один остается, потому что у него плоскостопие и его не берут.

– Плоскостопие, – рассмеялся я. – Никогда не понимал, что это на самом деле значит, а вы?

– Рассказ построен вокруг того, как ему трудно: он единственный молодой человек в городе, откуда все остальные ушли воевать. Он, конечно, чувствует себя выхолощенным.

– Понимаю, – тихо сказал я.

– А еще там был другой рассказ – автор Хо Китсон. Американский, китайского происхождения, если я правильно помню из сопровождающего письма.