Вероника покачала головой.
— Не обязательно. Есть предприятия, которые умудряются годами скрывать подобные нарушения. Особенно если за этим стоят большие деньги или большие политики.
— Так значит, мы их ищем?
Вероника вздохнула: «Мне просто нужен хороший материал». И решив не наседать на нее с расспросами, я сделал глоток мартини, поставил бокал на барную стойку и, накинув на себя рубашку, стал застегивать пуговицы одну за другой.
— А как тебе удалось узнать об этом? — проговорил я после недолгой паузы, и в ответ Вероника безразлично пожала плечами: «Наткнулась на несколько фотографий в интернете. А потом стала копать. Несколько недель назад об этом писала одна университетская газета, но история так и не получила продолжения. Было бы неплохо отправить туда кого-то из наших представителей, чтобы провести настоящее расследование».
— Ты и правда надеешься, что эта история превратится в «Дело о пеликанах», и у нас на руках окажется сенсационный материал?
Вероника усмехнулась: «Не знаю. Но я бы сейчас многое отдала за какого-нибудь продажного политика или нечестного промышленника, сливающего отходы в ближайшую реку»…
— Да… — проговорил я как-то бессмысленно. — Но может оказаться и так, что помимо мертвых мотыльков в этой истории ничего больше нет. Мы говорим про статью из университетской газеты…
— Нет, мы говорим о нашей газете! — ответила Вероника, и на одну единственную секунду ее голос вдруг сделался резче. — Она умирает. Ты ведь видишь, какой ерундой мы занимаемся по шесть дней в неделю?! Мы пишем о чем угодно, но только не о том, что действительно важно. Это литературный мусор! И ты знаешь это не хуже меня.
Вероника сделала глоток и, отставив бокал в сторону, посмотрела прямо на меня.
— Ты же поэтому уходил из газеты?
Я промолчал, как будто ее вопрос и не предполагал никакого ответа, но Вероника, по-видимому, сочла это за знак согласия.
— Мне нужно собираться, — ответил я после короткой паузы. — Уже почти ночь.
Вероника кивнула головой, словно давая понять, что все понимает. И отведя взгляд в сторону, достала из пачки обычный для себя ментоловый Vogue. Щелчок зажигалки — один, другой… И к яркому цвету ее помады добавился еще и яркий огонек, горевший на кончике сигареты.
— Почему ты никогда не ночуешь у меня? — спросила она так и, оставаясь стоять спиной ко мне напротив огромного панорамного окна, за которым, как угли костра, горели огни ночного города.
— Мне казалось, ты не хочешь, чтобы кто-то видел нас вместе.
— Да, не хочу, — сказала Вероника как-то безразлично. — Но ведь здесь никого нет…
— Для тебя что-то изменилось?
Она не ответила и вместо слов только выпустила в воздух тонкое облако сигаретного дыма. Мир вокруг нас был черным, серым и красным. Обычный набор для обычного вечера.
— Ладно… Поговорим завтра, — сказал я и, засунув руку в карман, нащупал там кошелек и ключи от своей квартиры.
— Подожди, — проговорила Вероника, и я замер у открытой двери, впуская в коридор квадратные росчерки света.
— Что-то еще?
— Ты, правда, думаешь, что эта история пустышка?
Я секунду помедлил, как будто взвешивая все за и против, хотя на самом деле в глубине души у меня уже был готовый ответ.
— Я думаю, что для организации расследования нам потребуется более-менее серьезный бюджет. А после Риги тебе вряд ли еще раз одобрят нечто подобное. Чтобы они схватились за эту идею, тебе нужно предложить совету директоров что-то повесомей мертвых мотыльков. Или… просто найти какие-то другие источники финансирования…
Я вышел за дверь, пытаясь представить себе сотни мотыльков, тихо падающих с неба, словно обрывки пепла от сгоревших газет. И от этой мысли по моей коже вдруг пробежал холод. Следующие несколько дней ни я, ни Вероника больше не вспоминали об этой истории. Все вернулось в обычное русло — по крайней мере, на какое-то время. Пока несколько дней спустя одно событие не перевернуло все с ног на голову.
*******
Я помню, что в тот день в Минске снова пошел дождь. Крупные капли воды катились вниз по стеклу, и, преломляясь в них, город постоянно менял свои очертания. Линии расплывались, как будто отражаясь в кривом зеркале. Солнца не было видно. И от этого все краски меркли, а полдень становился похожим на ранние сумерки.
В тот день в нашем офисе зажгли свет раньше обычного. Я сидел за монитором компьютера и, заливая в себя одну за другой кружки кофе, пытался закончить материал, который должен был сдать еще в среду.
Читать дальше