Тю Ван - Тайфун

Поворот был неожиданным, но Тин решил дать парню высказаться до конца, изобразил заинтересованность и, словно поощряя его, проговорил:

— Выходит, самая справедливая религия во Вьетнаме — христианство, поскольку оно не подвергало гонениям тех, кто исповедовал другую веру, придерживался других взглядов?..

Парень вдруг растерялся.

— Уважаемый господин, — с трудом выдавил он из себя, — об этом мне трудно судить, я знаю только то, чему нас учили. Знаю, что не следует читать сочинения Мэнцзы.

Он помолчал и так же внезапно заговорил совсем на другую тему.

— Конечно, кроме религиозной литературы, существует еще литература для народа. По нашему мнению, очень вредная книга — это поэма «Плач жены воина» [7] «Плач жены воина» («Плач солдатки») — известная поэма знаменитой поэтессы XVIII в. Доан Тхи Дьем, русский перевод П. Антокольского. . Хотя если кто-нибудь ее хвалит, мы соглашаемся. Но она не относится к тем книгам, что учат людей гуманности, целомудрию и душевной чистоте…

Тин не выдержал и рассмеялся.

— Значит, «Плач солдатки» не заслужил вашего одобрения. А я вот на днях слышал, как одна старая женщина баюкала ребенка и напевала ему песню из этой нехорошей книги. Я знаю еще, что в ее доме почитают и Мэнцзы, и даже Фам Тая [8] Фам Тай — герой старинной поэмы «Фам Тай и Нгок Хуа», построенной по народным преданиям; олицетворяет верность и преданность, упорство в преодолении всех трудностей. .

Глаза юноши заблестели, словно он услышал что-то совершенно для себя новое.

— Вот это и ужасно, уважаемый господин! Для разумных людей «Плач солдатки» — ничтожное произведение, он может быть интересен только невеждам. Но отсюда — прямая дорога к сочинениям Мэнцзы и другим вредным книгам, вы это верно заметили. Кроме христианских, полезны только такие труды, в которых рассказывается о буддизме, содержится призыв к добру и всепрощению. Только такие истины отвечают нашей морали. Наш Христос, не могу не согласиться с вами, действительно веротерпим и никого не преследует за инакомыслие.

Видя, что гость внимательно слушает, юноша заговорил без умолку, уже не волнуясь и не осторожничая, как в начале беседы:

— Хочу вам сказать о наших учителях — какие же это умные, интеллигентные люди и как внимательны они к своей пастве! Вот, например, святой отец Томас Декэн, он — талантливый ученый. А сколько среди коренных священников-вьетнамцев докторов теологии! Многие хорошо знают литературу, даже стихи сочиняют. Совсем недавно, в начале пятидесятых годов, один святой отец писал романы. Некоторые из них, взять хотя бы «Холм, покрытый сосновым лесом» или «Два апельсина» [9] Бульварные романы, издававшиеся в 40-х годах в Южном Вьетнаме, находившемся под контролем французских колонизаторов. , много лучше тех, которым в последнее время присуждены литературные премии.

Парень встал, выдвинул ящик стола и достал потрепанную книгу в бледно-голубой обложке, на которой бросались в глаза два ярко-красных круга.

— Очень рекомендую, вы ведь это наверняка не читали. Настоящее произведение искусства. Написано красиво, даже изысканно. Немного сложная композиция, но чем больше вчитываешься, тем интереснее становится читать. Правда, в «Двух апельсинах» есть проповедь разрушения и насилия, зато тем сильнее становится после такого романа тяга к возвышенному. Никогда я особенно не переживал, читая книги, но после этой спать не мог…

Тин хорошо знал роман «Два апельсина». Это была одна из вредных книг, дурно влияющих на читателей. В ней описаны нравы и похождения наемников, солдат марионеточной армии. Герои романа — самодовольные, заносчивые мерзавцы, чье призвание — творить зло. Но, оказывается, до сих пор находятся шестнадцатилетние юнцы, которых увлекает ложный героизм подонков, чьи грязные дела с восторгом изображает нечистоплотный автор.

— Я читал эту книгу, — с легкой улыбкой заметил учитель.

— Неужели? А я думал, такие книги вы и в руки не берете! Может быть, и я, и вы читали много одних и тех же книг. Раньше у моего дяди была большая библиотека, теперь от нее почти ничего не осталось.

«Именно потому, что ты читал не то, что нужно, ты и маешься теперь», — подумал Тин и поднялся.

— Ну, мне пора, зайду к твоему отцу в другой раз.

Тин вышел на улицу. Молодой человек проводил гостя до ворот и вернулся в дом. Войдя в гостиную, он вздрогнул — свирепый взгляд отца, того самого худого сутулого старика, казалось, готов был пронзить сына насквозь. Старик причмокнул и насмешливо процедил: