Ринат Валиуллин - d’Рим [litres]

– По статистике человек в среднем лжет в день около тридцати раз.

– Это не про меня. Надеюсь, я не буду десятым, – сунула она левую руку в пасть судье. Внутри было прохладно, сыро и одиноко. Правда – женщина одинокая.

– Как видишь, я с тобой честна.

– Я даже не сомневался.

– А чей это портрет? С кого ваяли? – провела рукой по волосам мраморного мужчины Анна.

– По одной версии, эта маска бога Тритона, по другой – Эрколя Победителя, римский вариант Геракла. Именно он прославился ненавистью к плутам, откусывая им руки.

– Любимые уста истины. Здесь тепло и совсем не страшно, – искусно играла рука Бориса с моими чувствами, когда мы валялись в постели.

– Не боишься остаться без пальцев? – шепнула я ему тихо.

– А ты не боишься, что тогда тебе будет меня не хватать?

– Я бы сказала – не схватить. И начнется великая женская депрессия.

– Мне кажется, у тебя никогда не бывает депрессий.

– Так считают все женщины, пока их кто-нибудь не оставит.

– Не оставлю, – впился губами в мою шею Борис.

– Не оставляй… следов, – засмеялась я.

Кровать в номере была из массива, мощная, дубовая, не раскачивалась, несмотря на шторм в постели. Крышу мою снесло, она валялась где-то на полу вместе с одеждой. Утром ее надо будет чинить и ставить на место, но это будет утром, скорее всего даже днем. «Просекко» должно в этом помочь. Початая бутылка стояла прямо на полу и рядом нехитрая закуска: мое платье, белье, его джинсы, трусы, рубашка. Настоящая страсть – это когда ты не ищешь стул, чтобы раздеться.

Под ногами шуршали листья. Я переминалась с ноги на ногу, пытаясь собрать листопад в кучку. Это шуршание совпадало по тональности с речью пуховика, который пытался согреть мои уши своей философией:

– Все мы живем по законам времени, куда бы ни шли, как часы, идем по кругу. Я уже пошла на второй. У меня двое. Это капец. Я не представляла, насколько это тяжко. Кто виноват, что я не сделала аборт со вторым, сбежала из больницы? Постоянно думаю, что зря я лежала на сохранении, не надо было ничего сохранять, если не сохранялось. Кто виноват? Конечно я сама! Кто виноват, что дети бешеные, как и я? Только я! Можно было свалить на наследственность, можно было бы просто свалить, но я просто отдалась судьбе. То есть – не успела приготовить кашу – ешьте хлеб, нет чистой одежды – ходите в б/у, и плевать на общественное мнение. Пусть муж мнением занимается, а хочешь заняться любовью – искупай и уложи обоих, потом приходи, бери. Только я буду лежать как бревно, потому что устала. Ты подумаешь, я баба с яйцами? Да, только яйца давно цыплятами стали, теперь жди, пока они оперятся и улетят. Нет, женственности во мне тоже хватает, только она спит, забилась где-то в угол и спит, она ненавидит крики детей. Благо, скоро на работу выйду. Заведутся свои деньги, приведу себя в порядок, уеду на море одна, я ведь заслужила? Каждой маме это просто необходимо: почувствовать себя собой.

– Да, бедные мужики, не вывезешь бабу летом на море, потом получай люлей до самого Нового года, – попыталась я ответить в том же стиле и защитить мужчин.

– Точно, за богатого надо было выходить, тогда можно было бы и няню нанять.

– И шалаш на дворец поменять, – иронизирую я.

Пуховик отодвинулся от меня, не найдя солидарности. Многие из мам строили шалаши, в надежде укрыться там от всяких невзгод, но все это было похоже на сказку о трех поросятах, сказку, что не выдерживает никакой нагрузки, хоть психологической, хоть экономической. Шалаш – это для девочек. Мамы начинают понимать, что им нужно что-то более существенное, чем шалаш, после того как весьма эгоистично хотели обрести и развивать там любовь – свить свое гнездо в этом чокнутом мире. Но мужчина – шалаш. Милый шалаш в итоге начинает казаться подлым укрытием. Матери нужен не шалаш, а Пантеон.

Пантеоны, так я называла настоящих мужей, они, конечно, встречались тоже. Их были единицы.

Мужчины – глыбы, махины, памятники архитектуры.

Они отличались классической ясностью и целостностью композиции внутреннего пространства, величественностью художественного образа. Все как в Риме.

Их купол был умен и светел. Он образовывал для всей семьи единую оболочку, содержащую внутри все пространство, генерируя в нем тепло, решая проблемы, отметая трудности.

Я понимаю женщин, которые попали под очарование этого пучка света. Туристический оргазм. Это похоже на любовь с первого взгляда, они ослеплены точно так же, как и я первый раз оказавшись в Пантеоне, была поражена ясным лучом, что ворвался в отверстие купола и осветил все вокруг, мое темное прошлое и мое светлое настоящее. Казалось, теперь все стало ясно и понятно.