Хэрриет Эванс - Лето бабочек

– Нет, Нинс. – Его глаза впились в мои. – Честно говоря, нет, это я должен извиниться за то, что доставал тебя. Но я сходил тут с ума, зная, что тебе приходится разбираться со всеми этими делами, с твоими родителями и тебе не с кем поговорить. Ты всегда так делаешь.

– Как?

– Прячешься в кокон. Не отвечаешь. И, по крайней мере, ты могла бы… – Он остановился. – Забудь. Это все звучит дико. Я нытик. А я не хочу им быть. Плаксивым, я имею в виду. С другой стороны, я люблю отчаиваться. Мне это правда нравится и…

Я положила руку поверх его барабанящих по столу пальцев, и он тут же замолчал, и мы посмотрели друг на друга. Я знала, что должна сказать то, ради чего пришла, прежде чем струсить. Я почувствовала тошноту.

– Мы не можем снова быть вместе, – тихо сказала я. – Мы не можем. – Я сжала его руку. – О Себастьян, прости меня.

Веселое улыбающееся лицо было совершенно неподвижно.

– ХОРОШО.

– Послушай, мне бы хотелось, чтобы все было не так. Но это так.

– Неужели?

Мы оба молчали.

– Да, – медленно произнесла я.

– Ты действительно не хочешь посмотреть, что из этого выйдет? – сказал Себастьян. Он отодвинулся и прислонился к холодильнику, все еще скрестив руки на груди, глядя на меня. – Я имею в виду, если мы попробуем еще раз, но по-другому.

Тогда я любила его, за его честность. Никакого мачо, только правда. У Себастьяна была причина быть уверенным в себе: в некоторых людях это могло показаться высокомерием, но не в нем, в его случае это, наоборот, привлекало.

– Я не могу, Себастьян, – прошептала я. – Пожалуйста, не надо.

– Почему?

– Если что-то пойдет не так… – начала я. – В прошлый раз это чуть не прикончило меня. И тебя. Особенно тебя. А я тебя довольно сильно люблю… – Я замолчала, сбитая с толку. – Послушай, на этот раз твоя мать права.

Он резко прервал меня:

– Что ты имеешь в виду, говоря, что она права?

Треск .

Громкий, хрустящий порыв ударил в окно гостиной и, казалось, улетел обратно, но не раньше, чем оконное стекло рассыпалось на осколки, четыре зазубренных куска шлепнулись на пол, а в воздух полетели мелкие крошки льда. Я втолкнула Себастьяна на кухню. Раздался приглушенный стук в дверь.

– А ну пошли вон! – закричал Себастьян.

– Да пошел ты! – Смех, негромкий разговор, топот ног, убегающих прочь.

– Что это, черт возьми? – Я побежала к двери, но он схватил меня за руку.

– Не надо. Черт с ними.

– Что это за дела?

– Три-четыре мальчика. Они дети, мелкие. Они все время так делают. Та старушка в соседнем доме, они два раза к ней вламывались и крали вещи. Мы отправили ее в больницу. – Он пожал плечами. – Эта улица, она не у дороги, а между домами и железнодорожными путями, здесь не ездят машины.

– Вызови полицию, – сказала я. – Черт возьми, они не могут просто так делать!

– Никакого толку. – Себастьян почесывал голову, глядя на стекло на полу. – Боже. Мне придется снова вызывать Гарри.

– И давно это продолжается? Ничего подобного не было, когда я была здесь.

Он крикнул из кухни:

– Они тебя боялись.

– Ха-ха.

– Понятия не имею. Сейчас все серьезнее, особенно в этом году, не знаю почему. Возможно, в городе лето. Люди начинают психовать.

Я открыла дверь и выглянула на улицу. Ничего необычного. Никакого шума. Но я знала, что они где-то поблизости.

– Маленькие ублюдки, – сказала я, страх и гнев смешались с адреналином, который уже бурлил во мне. – Я их достану.

– Нина, серьезно, вернись! – закричал Себастьян. – Не усугубляй ситуацию.

– Со мной все будет в порядке. Не волнуйся!

– Боже мой! – раздраженно крикнул он. – Ты говоришь, как твоя мать.

Я уставилась на него.

– Что ж, ты тоже говоришь, как твоя мать.

– Ну, – мягко сказал он, – иногда она права. Не всегда, но…

Я посмотрела на него.

– Когда ты словил такой дзен? – сказала я, закрывая дверь.

– После того как ты ушла, – сказал он, подталкивая меня локтем.

Я открыла кухонный шкафчик и достала несколько пакетов и скотч, который все еще был там. Он подмел осколки, а я заклеила окно скотчем, и мы спокойно поговорили, а потом…

Видите ли, думаю, я знала, что это произойдет, так или иначе, так как шок всегда пробуждает желание. Я приготовила ему чашку чая, он приготовил тосты – арахисовое масло и топленое масло, мои любимые, – и мы сели на диван.

Я прикоснулась к нему большим пальцем ноги.

– Скажи честно. Тебе нравится этот дурацкий ковер?

Себастьян озадаченно огляделся, потом опустил глаза.