Стефан Серван - Сириус

Ты чуешь ее запах, Сириус?

Да, ты тоже его чуешь.

Она где-то здесь, на ферме.

Мы не видим, нет, зато чувствуем.

Мы ведь почуяли ее, едва вошли во двор, правда?

А может, раньше?

Да, там, у пруда, мы тоже чуяли!

Когда мужчина прятался в лесу. Когда смотрел на нас. Когда делал вид, что его там нет. Да, мы чуяли запах, он у него повсюду, на одежде, на руках.

Одиночество сильно пахнет, правда?

Его можно почуять.

Так говорит запах.

Запах говорит: Я где-то на ферме. Я одна. Я старая. Мне холодно. У меня болят кости из-за дождя.

А она, она нас чует?

Может, и нет. Она старая. Вряд ли она чует так же, как раньше.

А если бы она могла почуять наш запах, то знала бы, что не одна.

Мы здесь.

Мы придем и погладим ее, а, Сириус?

Мы придем.

Эзоп, ты оставайся.

А мы пойдем.

Потому что мы не можем спать

с этим запахом.

Запахом, который повторяет:

Я одна!

Я одна!

Я одна!

– Авриль.

Во сне девушка плыла под водой как рыба, но ее разбудил голос.

– Авриль?

– Малыш, что такое? Не спится?

Авриль открыла глаза.

Дождь барабанил по крыше. Какая-то тень нависла над ней и приложила к губам палец.

– Тише, нас могут услышать.

– Малыш?

Тень приблизилась, и перед Авриль появилось лицо Нолана.

– Что? Ты здесь зачем?

Подросток улыбнулся:

– Авриль, я тебе ничего не сделаю.

Авриль помотала головой и отвернулась, тщательнее укрывшись.

– Дай поспать.

– Постой, постой, – стал упрашивать Нолан. – Я готов, клянусь.

– К чему готов? – спросила девушка спиной к нему.

– Как к чему? Присоединиться к вам! Готов стать еще одной!

– Одной… кем?

– Ну, Черной Звездой.

Авриль оцепенела. Она подумала, что ослышалась, но подросток настаивал:

– Да ладно тебе! Чего скрытничать, я видел твою татуировку у пруда. Черная звезда на плече – это их метка, я знаю. Ты точно одна из них! И пришла за мной!

Авриль приподнялась на локтях. Улыбка Нолана полумесяцем плавала в темноте.

– Не парься, отцу я не сказал. Он ничего не подозревает. Да и вообще ничего не замечает никогда. А они? Ну, старик и мальчик, знают, кто ты?

Авриль не ответила. Подросток присвистнул.

– Да ладно! Не знают?! Гениально, просто гениально!

Нолан воскликнул это с таким восторгом, что Авриль боялась, как бы он кого-нибудь не разбудил. Малыш с Сириусом спали в темном закутке поодаль, и было слышно, как, несмотря на грохот дождя, храпит под зеленым навесом Рассказчик. Авриль жестом велела Нолану ждать и выбралась из спасательного одеяла.

– Пойдем. Там поговорим.

Девушка взяла его за руку, как берут капризного ребенка, и увела к воротам. За ними разливалась густая ночь.

Глаза Нолана возбужденно блестели.

– Знаешь, Авриль, я так тебе рад. Как меня всё здесь достало! Еще отец с его вечными байками о прошлом. Ты не представляешь, что значит жить в этой чертовой дыре! Сапоги, трактор, эта чушь собачья. Но всё пропало с концами! Да я и не любил этого никогда. Когда мелким был, терпеть не мог запах животных. Клянусь. Их вонь – это ад! А для отца – рай. Думает, что всё образуется и проклятие будет снято. Только себя обманывает.

Авриль перебила его:

– Слушай, ты ошибся, Нолан.

Но подросток продолжал, его несло:

– Нет-нет, не беспокойся. Я-то полностью с вами согласен. Точно. Знаю, ничего не поменяется, как ни старайся. Знаю, что Бог хочет жертв. Мир должен исчезнуть полностью. Весь мир погибнет, и тогда мы спасемся. Я понимаю. Я всё понимаю! Знаешь, иногда я хожу к обрыву и смотрю на долину. И вижу вокруг одну мерзость. Всё не для нас. Так что я не против, чтобы мир исчез. Наоборот, даже рад. Я понял, что другого выхода не было. Что этого хочет Бог! Если мы хорошо поработаем, то спасемся. Да, безбожники должны исчезнуть! Только преданные останутся, так сказал Бог, я знаю. И мы же избранные, ведь так? Значит, надо сделать всё. Даже если придется марать руки. Я не боюсь. Когда я был мелкий, то уже убивал животных. Могу начать снова. И если надо будет убивать детей, знаешь, я сделаю. Я не боюсь, нет.

Нолан замолчал и оглянулся на скрытый во мраке дом. Парень не заметил, что Авриль в ужасе зажала руками рот.

– Я уже видел мертвых. Когда вся скотина с фермы подохла от старости, я это видел. Мне не было страшно. Знаешь почему? Потому что я уже видел свою мать. Я нашел тело в сарае, когда она повесилась. Клянусь, смотрел на труп – и хоть бы что. Все равно что на курицу с…