Стефан Серван - Сириус

Она тщательно намылила тело и волосы, потом ополоснулась. Солнце клонилось к закату, но она высохла за пару секунд. Девушка подождала, пока снова станет жарко, и с наслаждением нырнула в ледяную воду. Сделав пару гребков, Авриль легла на спину. Взглянула на белое небо в темном кружеве древесных крон и закрыла глаза. Как приятно. Не хватало только пения птиц. Вдруг где-то справа послышался шорох.

Авриль медленно открыла глаза, и сердце ее замерло.

По ту сторону пруда кто-то был. Неподвижный, притаившийся в чаще силуэт.

Малыш ничего не видел и продолжал играть с поросенком. Стараясь сохранять спокойствие, Авриль не спеша подгребла к берегу. Она вышла из воды, голая, вся мокрая. Кое-как натянув на себя сырую одежду, девушка незаметно зажала в кулаке нож.

Потом обогнула пруд и запустила пальцы Малышу в волосы.

– Ну, надо нам уходить, – сказала она громко. – Рассказчик и Эзоп заждались. Они будут волноваться, если мы сейчас же не вернемся.

Малыш вопросительно посмотрел на сестру:

– Надо уходить?

– Да, Малыш. Пора уходить. Быстро.

Она старалась не выдавать беспокойства, но мальчик догадался – что-то не так.

– Авриль страшно?

– Нет, – проговорила она тихо. – Давай быстрее, мы уходим.

Только Малыш поднялся, как из чащи послышался шум. Будто какой-то зверь мчался сквозь заросли. Авриль обернулась и увидела, что из кустарника с той стороны пруда выскочил пес.

Она побледнела:

– Нет, только не собака.

Пес был старый и грузный, со светло-коричневой шерстью. Он на мгновение замер. Его пасть открывалась и закрывалась, будто он лаял, но из глотки вырывалось только хриплое дыхание. И вот он помчался на них.

Авриль отодвинула Малыша и Сириуса за спину, дрожащей рукой выставив нож вперед.

Пес остановился в паре метров с пеной у рта.

Авриль было страшно. Она не шевелилась.

Собака беззвучно лаяла, чувствуя страх девушки.

И тут на поляне раздался крик:

– Джаспер! Джаспер, к ноге!

Пес оглянулся на опушку. Из кустов выбежал перепуганный парень. Тощий, волосы темные, на вид лет пятнадцать.

– Джаспер! Ко мне!

Старый пес стыдливо опустил голову и нехотя побрел к парню.

И почти в тот же миг на берег выбежал Рассказчик с ружьем в руках. Он взял парня на мушку.

Подросток поднял руки и неистово замотал головой:

– Нет. Пожалуйста. Я не хотел им ничего плохого. Я…

Еще дальше, справа, снова послышался шум. Металлический щелчок. Звук заряжаемой винтовки.

Показался темноволосый мужчина. Он держал Рассказчика на прицеле.

– Нолан, назад, – скомандовал он подростку.

Затем подошел на пару шагов. Руки у него дрожали.

– А вы, – сказал он Рассказчику, – опустите оружие. Оставьте в покое моего сына.

Повисла напряженная тишина.

Потом Рассказчик опустил ружье.

– Что вы делаете на моей земле? – спросил тот мужчина. – Кто вы?

Тогда Рассказчик снял свою широкополую шляпу и театрально поклонился.

– Простите великодушно за наше вторжение. Меня зовут Рассказчик, а это моя скромная труппа, – сказал он, указав на Авриль, Малыша и Сириуса.

– Что вам здесь надо? – спросил мужчина, слегка сбитый с толку манерами старика.

Выпрямившись, Рассказчик улыбнулся:

– Что ж, мы принесли невероятные истории с самых дальних дорог для услады ваших ушей!

Мужчину звали Эрик, парня – Нолан, а их престарелую овчарку – Джаспер. Они жили на старой ферме, притаившейся в зарослях за прудом.

Рассказчик и Эрик о чем-то договорились на берегу.

– Они приглашают нас на ночлег, – сказал Рассказчик.

– Это не опасно? – спросила Авриль.

Старик пожал плечами:

– Не больше, чем лезть на старый бук, чтобы зачерпнуть воды из готового сорваться парашюта. Но и не меньше.

Уже стемнело. Повозка стояла перед кирпичным фермерским домом, изъеденным временем. Рассказчик на всякий случай не стал распрягать Эзопа. Ослу явно не хотелось оставаться в упряжи, когда можно было пойти порыться в грядках. Старик опасался и предпочитал оставаться начеку.

– Мало ли что, Эзоп. Вдруг нам придется удирать. Будь готов скакать со всех ног.

Их усадили за длинный деревянный стол в просто обставленной столовой. Всю стену занимал огромный камин. В нем ароматно потрескивали поленья, и к их запаху примешивался пар из подвешенного над огнем котла. Повсюду были расставлены свечи, отчего комната утопала в теплых тонах. Хотя снаружи дом смотрелся обветшалым, в столовой, служившей также и кухней, была идеальная чистота и порядок.