Стефан Серван - Сириус

Авриль стала искать нож, ощупывая пояс. Но вспомнила, что отдала его Малышу.

Тогда мужчина пнул что-то носком ботинка. Нож.

– Это ни к чему, девочка, – сказал он значительно.

Он навел на Авриль длинное ружье.

Оружие было искусной работы, с длинным и тонким стволом, – наследие прежних времен. По тому, как мужчина держал ружье, Авриль поняла, что работало оно исправно. Кивнув на него подбородком, он сухо спросил:

– Могу я быть уверен, что с тобой мне не придется пускать его в ход?

Авриль хоть и не оправилась от падения, но была начеку. Она кивнула.

– Прекрасно. Тогда можешь заняться мальчиком.

Сириус выбежал из чащи, просеменил к Малышу и принялся лизать ему лицо.

Пожилой мужчина опустил странное ружье, а другой рукой отжал шляпу. Он мял ее тощими пальцами до тех пор, пока не упала последняя капля. Затем вернул на короткие седоватые волосы.

Авриль бросилась к Малышу, стараясь не выпускать мужчину из поля зрения.

– Малыш? Братишка, ты в порядке?

Глаза у мальчика были закрыты. Рот перекошен от боли.

Авриль прижалась ухом к его груди.

Он дышал, но был без сознания. Поросенок лизал ему щеку, досадливо повизгивая.

Авриль задрала брату свитер и увидела, что по всему левому боку проступают обширные гематомы, мертвенно бледная кожа синеет.

Не обращая внимания на мужчину, который удалился в сторону дороги, она сбегала к буку и отыскала в мшистых корнях спасательное одеяло. Вернувшись к Малышу, Авриль стала искать нож, но мужчина забрал его. Она постаралась как можно осторожнее раздеть мальчика. Всякий раз, когда девушка чуть поворачивала маленькое, худое и бледное тело Малыша, у него вырывался стон, и сердце Авриль сжималось. Вокруг них поднимался пар от напитанной водой земли.

– Держись, братишка, мы выкарабкаемся, обещаю.

Она завернула мальчика в золотистое одеяло. Когда Авриль стаскивала с брата куртку, на землю выпала мокрая, разбухшая фотография. Пару секунд девушка смотрела на нее, потом сунула в задний карман.

Несмотря на теплый пар над поляной, мальчик дрожал. Авриль пыталась согреть его, но стоило ей дотронуться, как рот Малыша кривился от боли. Авриль боялась, что у брата может быть трещина в ребре, а то и сломана нога. Только бы без внутреннего кровотечения: тут она ничего не сможет сделать.

С дороги донесся грохот, будто дробят камни, лязг железа и скрежет. Обернувшись, Авриль увидела, как тот старик выходит из тумана с ружьем в одной руке и поводьями в другой. За ним медленно проступал силуэт – лошадь белой масти, выпачканная в грязи и пыли. Из ноздрей животного валил пар. Мужчина подбадривал лошадь, прищелкивая языком, и та ступила на поляну, сочно хлюпая по слякоти копытами. За ним показалась повозка с навесом из синтетического брезента на больших, подбитых железом деревянных колесах, которые то и дело увязали в грязи. Тогда лошадь упирала копыта глубже, напрягала ноги, отчего под белой шкурой проступала идеальной красоты мускулатура. Колеса вырывались, повозка подавалась вперед с металлическим скрипом. И так до тех пор, пока они не поравнялись с буком. Там мужчина остановил животное, погладив по шее.

Авриль так и сидела, разинув рот. Поросенок тоже не мог оторвать глаз от невероятного зрелища.

– Это… это лошадь? – смогла выговорить Авриль.

Старик распрягал животное, от груди которого шел пар, и ответил не оборачиваясь:

– Его зовут Эзоп. Это осел.

В подтверждение слов хозяина осел несколько раз поднял и опустил голову, шлепая большим губастым ртом. Черный поросенок осторожно засеменил в его сторону и вертлявым рыльцем втянул запах большого животного.

Такое невероятное совпадение – встретить за один день медведя и осла, двух живых животных – может, и заняло бы Авриль, но состояние Малыша не позволяло отвлекаться на эти чудеса, а потому она снова склонилась над мальчиком.

– Как он? – спросил мужчина за ее спиной.

Авриль покачала головой:

– Я не знаю. Он ранен.

Девушка обернулась на мужчину, который с любопытством разглядывал поросенка. Он открыл было рот, – видно, хотел спросить, откуда тот взялся, – но передумал и прислонил ружье к колесу повозки.

– Можете взять что хотите, – прошептала Авриль, указывая на груду пайков, уложенных между мшистыми корнями бука. – Возьмите всё, только не трогайте нас.

Старик подошел к дереву и положил руку на ствол.

– Я иногда останавливаюсь здесь из-за капсулы. И еще потому, что люблю этот старый бук, – сказал он, хлопнув по гладкой бледной коре. Он посмотрел вверх на лохмотья парашюта, лениво качавшиеся в тумане. – Я не сомневался, что однажды какой-нибудь сорванец решится потрогать полотно.