Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— На Мэйроуз.

— На Мэйроуз?

— Что ж, у каждого свои тараканы. Но это не так интересно, как заказывать мужа его собственной жене.

— Что же теперь будет? — спросила Айрин.

— Прежде всего ты обязательно должна вернуть триста шестьдесят тысяч, а если дон Коррадо хочет еще пятьдесят процентов, то это его право.

— О’кей, я уже поняла, что это неизбежно. И что потом?

— Сначала отдай деньги, иначе дон Коррадо не поверит ни единому вашему слову. Вы не сможете с ним торговаться, пока не выполните его первого условия. Нужно, чтобы он видел, что вы серьезно настроены, когда предложите ему сделку, которая обеспечит вашу неприкосновенность.

— Какую сделку? — спросил Чарли.

— Вы должны будете забрать у дона Коррадо то, что ему необходимо больше всего — Филарджи. Драгоценный Филарджи, залог возвращения банка за одну десятую цены с выгодой в шестьдесят — семьдесят миллионов. Украдите его снова, на этот раз у Прицци. Понимаете?

— Я тоже об этом думал, — сказал Чарли, кивая.

Анджело перевел взгляд на Айрин. Она грустно кивнула, затем вынула из шкафа свой маленький чемодан и поставила у ног Анджело.

— Тут пятьсот сорок тысяч. Отдайте их ему, но я хочу, чтобы он мне их потом вернул в обмен на Филарджи.

— Слушайте, я вам расскажу одну занятную историю, которая имеет отношение к Филарджи, — сказал Анджело, садясь на стул. — Дело было около года назад. Дон Коррадо и Эд Прицци вызвали Филарджи и предложили ему план по доению банка, разработанный Эдом. Речь шла о махинациях с иностранной валютой. Они пообещали ему пятьдесят процентов от прибыли, если он согласится, но он отказался и даже пригрозил сдать их в полицию. Сказал также, что изложит весь их разговор на бумаге и в случае своей внезапной смерти попросит кое-кого отправить эту запись окружному прокурору. Любой на месте дона Коррадо плюнул бы и отступился, но не таков наш дон. Он нашел в банке человечка — этого самого Гомски — и уломал его принять участие в их с Эдом проекте, но уже за двадцать пять процентов. Сэкономил, так сказать. Коррадо хвалился мне, что, дескать, таким образом он не только совершил выгодную сделку, но и нашел способ уничтожить Филарджи, не убивая его. Вам эта история пригодится как дополнительный аргумент, когда вы будете торговаться с ним за Филарджи.

— О боже! — воскликнула Айрин.

— Так что нам делать с Филарджи? — спросил Чарли.

— Сначала нужно его перепрятать. Сколько человек его охраняют?

— Двое, и это мои люди. Они делают, что я им прикажу.

— Ты, никак, с луны свалился? — усмехнулся Анджело. — Дон никому не доверяет, потому что в нашем бизнесе главное — это подозрительность, а не мозги. Им наверняка приплачивают, чтобы они следили друг за другом и за тобой.

— Тем хуже для них, — сказал Чарли. — Я их прикончу без лишних сантиментов.

— И что потом, когда мы перевезем Филарджи в другое место? — спросила Айрин.

— Вы начинаете переговоры. Отправляете письмо дону Коррадо, сообщая, что Филарджи у вас, и требуя общения через посредника. Дон Коррадо спрашивает у меня совета. Я отвечаю, что сам готов посредничать, потому что никому другому вы не доверяете.

— Это означает, что мы должны будем доверять вам, — заметила Айрин.

— Верно, — улыбнулся Анджело, — но это лучше, чем всю жизнь скрываться, чтобы под конец все равно погибнуть от ножа или пули.

— А вдруг они ответят отказом, тупые сицилийцы?

— Тогда вы пригрозите, что Филарджи расскажет о них все в полиции. Вы с Чарли тоже дадите свои показания, пользуясь программой защиты свидетелей. Дон, Эд и Винсент получат пожизненные сроки — за убийства, подкупы чиновников, мошенничество — словом, за все свои подвиги. Это будет конец семьи Прицци. — Анджело встал, подошел к окну и продолжил, глядя на море: — Я, наверное, попрошу копов усилить давление на бизнес, чтобы Прицци хотя бы на время о вас позабыли. В конце концов, может оказаться, что Айрин не напрасно пришила в лифте эту злосчастную капитаншу.

Когда Анджело позвонил Дейви Хэнли на службу и представился Честером Файнштей-ном, Хэнли выслушал и сказал, что перезвонит. Через двадцать минут он добрался до автомата на Брум-стрит, на который следовало бы приладить жучок, чего за тридцать лет почему-то никто не догадался сделать.

— Анджело? Ты мне звонил.

— Да, привет. Слушай, поди меня в двенадцать часов на нашем месте. Я подъеду и заберу тебя, о’кей?

— Идет, — сказал Хэнли и повесил трубку.