Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— Что случилось, Чарли? — спросил отец.

— Меня что-то мутит, — ответил он, — объелся, наверное.

— Она тебе нравится?

Чарли не отвечал.

— Ты, может, любишь ее? — В голосе отца не было удивления, была нежность. Ну еще бы — он ведь советник, мудрейший из всех консильери.

— Я сейчас не могу об этом говорить.

— И не надо, я сам тебе все скажу. Она шикарная женщина, высший класс. Но, Чарли, что тебе о ней известно, кроме того, что ты ее любишь?

— Ничего в общем-то, ь— ответил Чарли, глядя в сторону. — А если и известно, то это все неправда.

— Что значит — неправда? Ты считаешь, можно знать о человеке всю правду? Ты с ней всего пару дней знаком, в лучшем случае — неделю. Ты-то сам что ей о себе рассказал? Как ты зарабатываешь на жизнь?

— Сказал, что торгую оливковым маслом и сыром. Да она знала, папа. Она с самого начала все знала, но и виду не подала. Она пришла на свадьбу, перекинулась с тобой парой фраз, потом уложила Неттурбино и говорит, что она налоговый консультант.

— Чарли, а если бы все было наоборот? Представь, что я сразу сказал тебе, что она приехала убрать Неттурбино, а она вдруг спросила бы, чем ты занимаешься по жизни. Ты признался бы, что ты инфорсер у Прицци?

— Нет.

— Сколько на свете парней, от которых только и слышно — я, мол, замочил и того и этого. И все это чушь собачья. Айрин не из таких. Она хоть и понимала, что рано или поздно ты обо всем узнаешь, но не торопилась с тобой делиться, потому что привыкла держать язык за зубами. А чего ты ждал? Серьезные люди в нашем деле лишний раз не станут рисковать.

— Это не женское дело!

— У нее не было выбора. Ее отец вел себя как свинья, пока его не завалили мусором на свалке, но она до конца возилась с ним. Примерная дочь. Потом ей встретился этот Маркси Хеллер. В Детройте, где он заболел туберкулезом, она все за ним ухаживала. В Финиксе он ее бросил, потому что ему жаль стало, что такая женщина пропадает рядом с ним. Она вернулась в Чикаго, ее взяли курьером. Она хорошо справлялась, ее стали повышать. Пока она моталась туда-сюда через океан, изучала налогообложение, вот и выучила.

— Зачем ей это, если она курьер или дилер?

— Но она американка! Она прикинула, что, советуя людям, как похерить налоговую службу, она заработает еще больше. Тем более что у нее знакомства, связи. Она также знала, что в нашей среде всегда найдется работа, которую женщина выполнит чище, чем, например, Эл Мелвини или ты. Она приехала и сделала для нас такую работу на отлично.

— Ну не знаю, папа. Это серьезно. Мы хотели пожениться.

— Не сомневаюсь, что она была бы хорошей женой. Но дон Коррадо и семья этого не поймут. Привези ее в Нью-Йорк и живи с ней, если хочешь. Но жениться? Ты же знаешь Прицци. По их понятиям, женщина должна быть женщиной, и точка.

— Я подумаю, папа.

— Только не забывай, что я тебе сказал, Чарли. Не сходи с ума, понял?

Когда приехали Дом и Фил, чтобы отвезти Анджело домой, Чарли вышел на террасу и задумался. Хорошо, что телохранители не задержались, потому что впервые в жизни он ощущал непреодолимое желание крепко избить собственного отца. Он мог бы отделать и Дома с Филом, если бы не боялся за мебель в квартире. Хотелось сбегать в «На углу» и отдубасить всех, кто там есть. Что еще ему остается?

Внезапно почувствовав сильную дурноту, Чарли бросился в ванную, зажимая рукой рот. По пути он опрокинул кофейный столик и разбил вазу, о чем сильно жалел, пока его полоскало. Где же взять еще одну такую? Зеленую, в тон бордюру на ковре и деревьям на большой картине. Пожалуй, хрен найдешь. Может быть, кто-то сумеет ее склеить, но только чтобы трещины не бросались в глаза? Господи, хорошо бы.

Пока Чарли мылся, он понял, что его тошнит не от специальности Айрин, а потому, что у Прицци украли триста шестьдесят тысяч долларов. Луис Пало привез их с собой на стрелку и отдал концы. Да чтобы Луис Пало, самый недоверчивый человек из тех, что когда-либо ели сицилийскую пиццу, потащился в какую-то забегаловку у черта на куличках, куда ездят, чтобы щупать на задворках официанток, и повез с собой триста шестьдесят кусков? Нет, Луис ни за что не поперся бы туда, если только его не выманила какая-нибудь телка, которую он до смерти хотел трахнуть. Сукин сын!

Чарли, пошатываясь, вышел из ванной и поднял кофейный столик. Осколки вазы он аккуратно завернул в газету и убрал в ящик письменного стола. Мэйроуз стоило немалого труда найти для него такую вазу. Ох и разозлится же она, когда узнает, что стряслось. Что ж, вор и убийца Луиса ответит и за это.