Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Что скажешь?

– Похоже, мы нашли то, что искали, – еле слышно донеслось в ответ.

Дурное предчувствие, всю ночь не дававшее Анне покоя, нахлынуло с новой силой.

– Мне страшно, – монотонно проговорила она, невольно подражая интонации, с какой через два шлема доносился до нее голос Декстера.

У этого типа общения, лишенного голосовых модуляций, была странная особенность: он не пропускал ни единой эмоции, какую бы она ни испытывала. Только голые слова.

– Почему его убили?

– Так они поступают с теми, кто обвел их вокруг пальца.

– Он был преступником?

– Нет.

– Зачем же он их обманывал?

– Это знает только он сам.

– Я буду прочесывать дно без света.

Она догадалась, что Декстер поднялся на ноги – возможно, чтобы оставить ее наедине со своими мыслями или из нежелания увидеть то, что она найдет. Цепь, уложенная кругами, причем то в одном, то в другом направлении, за долгое время превратилась в сплошной монолит. Анна начала осторожно высвобождать кольца цепи, нащупывая щелку между ними. Несколько звеньев скреплял громадный висячий замок, через проушину притягивавший их к бетонному блоку. Анна втиснула пальцы между звеньями, надеясь наткнуться на что-нибудь органического происхождения: клочок ткани, кожи или обломок кости. Она не могла припомнить, во что именно был одет отец в тот день, когда исчез навсегда; естественно, на нем были костюм, галстук и шляпа. На ногах туфли. Она почувствовала странную тяжесть за грудиной, что-то вроде темного яйца, наполненного ужасом и отвращением. Что и говорить, неприятные чувства; тем не менее Анна страстно желала отыскать то, что даст им выход: доказательство, что ее отец не сбежал. Что он ее не бросил. Ей страстно хотелось найти подтверждение своей вере в него, именно она придавала сил ее рукам, когда Анна ковыряла пальцами в трехпалых перчатках ил и песок, когда разнимала скользкие звенья цепи. Но ни башмаков, ни клочка ткани от его одежды, ни костей она не нашла. Неужели море все это унесло?

Чувствуя, что надежда вот-вот испарится, Анна напомнила себе, что разгадка уже близка, что само ее появление здесь, на дне залива, – уже чудо, ее единственный шанс. Эта мысль придала ей сил, она с новым жаром взялась теребить цепь, ругаясь себе под нос, как ругаются мужчины, работающие на верфи: “Черт побери! Какого хрена? Упорно копала и теребила, пока ее не отвлекло проникшее под закрытые веки свечение. Она попыталась открыть глаза, чтобы развеять наваждение, и вдруг поняла, что глаза ее уже открыты. Свечение шло снаружи – от самой воды. И чем больше она копала, тем ярче оно становилось: от оранжевого металлика до пурпурного, зеленого; фактически это были не цвета, а скорее оттенки, как на фотонегативе, она когда-то видела такой негатив. Эти переливы поднимались от только что разрытой земли и мерцали в окружающей ее воде.

Анна потянула Декстера за шнуровку на скафандре, он присел и прижал к ее шлему свой.

– Что это за чертовщина?

– Фосфоресценция, – объяснила она. – Микроорганизмы, живущие в воде.

Про это явление она впервые услышала на занятиях по водолазному делу.

Декстер тоже принялся копать. Вокруг светилось и мерцало фосфоресцирующее облако, его отблески приглушенно освещали Стайлза и Анну. Из-под ее погруженных в песок пальцев поднималось тепло. Она нащупала маленький круглый предмет, накрепко застрявший в закопанном звене цепи, и принялась неуклюжими перчатками выцарапывать его, стараясь не порвать тонкую цепочку. В конце концов ей удалось выколупать диск; она повертела его в руках. Опять металл; Анна была разочарована. На одной округлой грани диска она нащупала небольшое утолщение или болтик. И тут ее словно ледяной водой окатили: она узнала предмет. Карманные часы. Анна вскрикнула, внутри шлема крик больно ударил по ушам. Она поднесла часы к смотровому стеклу. Декстер Стайлз продолжал копать, и благодаря фосфоресценции она хоть и с трудом, но все же разглядела выгравированные на крышке хорошо ей знакомые инициалы хозяина.

Часы отца.

Анна заплакала. Несмотря на грубые водолазные перчатки, она нащупала вмятинки гравировки. Три буквы: ДДВ. Джейкоб Де Вир, человек, который помог отцу, когда тот был еще мальчишкой. Сжимая часы в ладони, Анна рыдала, пока скопившаяся в шлеме влага не затуманила смотровое стекло. Она перевела на максимум подачу воздуха и открыла клапан выдоха, чтобы сильной струей продуть шлем и скафандр. Не унимая рыданий, она прижалась шлемом к шлему Декстера: все равно до него долетит лишь механическое эхо ее слов.