Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

В ответ раздался дружный смех.

Баскомб плотно закрыл ее иллюминатор, и в лицо, рот и ноздри Анне со свистом ударила струя прохладного, с химическим привкусом воздуха. Она спиной вперед спустилась по трапу, ухватилась за сигнальный конец, и вода над ней сомкнулась.

Течение было очень сильное, в нем чувствовалась мощь океана. Вспомнив урок лейтенанта Аксела, Анна повернулась так, чтобы вода толкала ее в спину, прижимала к сигнальному концу, а не отрывала от него, и стала плавно спускаться все ниже и ниже. Она думала, что ночной спуск ничем не будет отличаться от погружения в Уоллабаут-Бей, стало быть, и видимость тоже будет слабая. Но оказалось, что тамошняя муть была все-таки видимой. А здесь – никакой разницы, открыты у нее глаза или закрыты. Особенно пугало чувство полной дезориентации: она словно соскальзывает в пустоту или плывет в вакууме. Достигнув наконец дна, Анна ухватилась за трос и заморгала в кромешной тьме, гадая, не слишком ли быстро она спустилась. Рывок сигнального конца привел ее в себя, и она в ответ тоже дернула трос. На дне течение было заметно слабее. Анна закрыла глаза и тотчас же успокоилась. Такую слепоту еще можно терпеть.

Она достала из сумки шестидесятифутовый трос для движения по кругу и привязала его к сигнальному концу, прямо над грузилом. Затем, вспомнив хитрый прием, которому научил их лейтенант Аксел (надо же, как внимательно она его слушала, при том что Баскомб непрерывно шептал ей что-то в ухо), она втиснула пальцы в перчатке под кромку грузила и перевернула его: теперь сигнальный конец, утяжеленный грузилом, может скользить почти по дну залива. Свободный конец троса она обмотала вокруг правого запястья и двинулась вбок. Когда трос натянулся, она положила сумку с инструментами на дно: отсюда начнется ее круговой поиск; затем опустилась на четвереньки и по часовой стрелке поползла по дну, протраливая его тянущимся от запястья тросом. Трос сразу же стал натыкаться на бугорки. Поначалу Анна считала своим долгом обследовать любое препятствие, но мало-помалу научилась отличать предметы от донного рельефа. Она по-прежнему двигалась с закрытыми глазами и старалась не думать о своей ничтожности и одиночестве в необъятной водной стихии. Водолазы, работавшие на трубопроводе пресной воды, который тянется со Статен-Айленда, рассказывали о лежащих на дне залива затонувших судах, о столетних устричных отмелях, заваленных гигантскими раковинами, об угрях длиной в пятьдесят футов. Ей казалось, что эти видения колышутся совсем рядом, чуть ли не возле ее пальцев. Чтобы успокоиться, она напоминала себе, что Марл начеку, он держит в руках и ее спасательный конец и воздушный шланг, выбирая и отпуская их по мере ее продвижения. Если что, ее тут же вытащат. Надо лишь четыре раза подряд резко дернуть спасательный конец.

Декстер наблюдал, как его парни – точь-в-точь атлеты на старинных часах – управляются с компрессором. С самого начала этой поездки он мучился оттого, что принужден заниматься единственным делом, которое ему никогда не давалось, – бездельем, и оттого оценивал происходящее по минимальной шкале: от докучливого до невыносимого. А оценивать было что: дружки Анны, засовывая ее ноги в массивные водолазные боты, хватали ее за щиколотки; когда ей закрепляли сбрую, или как там оно, черт побери, называется, негр придерживал рукой ее подбородок. Все трое – двое мужчин и одна женщина – непринужденно и сосредоточенно занимались общим делом, и их обособленность вызывала у него зависть. Причем завидовал он не только мужчинам, но всем троим: до чего легко и привычно эти двое парней и девушка работают вместе. Даже после того как Анна облачилась в водолазный костюм и уже не очень-то походила на девушку, его по-прежнему раздражало, что вся троица действует слаженно и толково, раздражала их ловкость, компетентность и владение терминологией. Глядя, как они помогают Анне спускаться под воду спиной вперед, Декстер достал первую за пять лет сигарету. Из тени тут же выскочил Энцо: поднести боссу огоньку.

С отвычки у Декстера закружилась голова; он подвинул стул поближе к Шкиперу и из сочувствия старику с его парализованной шеей – наверняка последствие инсульта – тоже откинул голову назад. Даже несмотря на холод, лицо Шкипера было покрыто испариной. Сидя рядом, Декстер уловил запах томатного сока. Старик пил его практически постоянно (щедро поливая им одежду); он утверждал, что сок помогает от язвы, хотя в таких количествах, подозревал Декстер, томатный сок сам может вызвать язву. Вот и жестяной бидон с соком, стоит возле Шкипера. А над головой сверкает море звезд.