Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Честно говоря, мистер Стайлз, ваши и мои друзья не сильно понравились бы друг другу.

Это было в высшей степени сдержанное высказывание, даже с намеком на юмор, но Декстер истолковал его буквально.

– Полагаю, сэр, у них друг с другом весьма мало общего, – сказал он.

– А мне сдается, что у них очень много общего, хотя сами они, быть может, не готовы это признать. Или же у них нет общего языка, на котором они могли бы это сформулировать.

Услышав это поразительное умозаключение, Декстер замешкался с ответом.

– Возможно, мои слова удивят вас, мистер Стайлз, но мне, в сущности, все равно, что у вас за друзья.

– Я… рад это слышать, сэр.

– Гарриет от вас без ума, для меня это главное. А теперь вы должны тщательно взвесить, насколько вы без ума от Гарриет. Она станет для вас единственной и неповторимой. Иного я не потерплю, мистер Стайлз. Ни ваши друзья, ни род ваших занятий, ни ваша репутация или ваше прошлое меня не волнуют. Верность. Вот что вы должны мне обещать.

– Обещаю, – поразмыслив, сказал Декстер. Так поступил бы любой молодой мужчина, жаждущий и дальше трахать дочь банкира, но теперь уже вполне законно.

– Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, – продолжал мистер Берринджер, невозмутимо вперив в Декстера оценивающий взгляд. – И намерен тщательно и неустанно проверять, насколько она счастлива.

– Понимаю, сэр.

– Нет, не понимаете, – мягко отозвался мистер Берринджер. – Вам этого не понять. Но я надеюсь, что вы, ради вашего же блага, все же сдержите свое обещание. И – никаких исключений. Вы меня поняли?

Он, конечно же, не понял. А спустя время, когда начал кое-что понимать, стал искренне восхищаться тестем: ведь тот ухитрился вырваться из смирительной рубашки своего положения и нашел способ добиться от будущего зятя необходимых обещаний. Даже Гудини не сумел бы его превзойти: дочка уже забеременела и отказывалась от какой-либо помощи в этой неприятной ситуации. Если бы Артур Берринджер не дал согласия на брак, она сбежала бы с Декстером, и тогда – позор всей семье. Старик был загнан в угол, тем не менее он стал торговаться, да так, будто перевес на его стороне; проявив невероятную проницательность, он догадался, что зять, хоть и преступник, но человек слова. В сфере деятельности Декстера моногамия – явление экзотическое, но едва только снежно-белая рука хористки обвивала его шею, ему казалось, что он под колпаком. Или уже попался? Коготок увяз, всей птичке пропасть? Холодный душ по сравнению с этим – семечки. Спустя время он всегда испытывал облегчение, даже благодарность. Бабы ничуть не лучше наркотиков: мужчина запросто станет действовать себе во вред. А Гарриет красивее их всех.

Как-то в поезде одна оплошность все же случилась, не ко времени и не к месту, и она только укрепила его решимость никогда больше не сбиваться с праведного пути. Ровно две недели назад он во второй раз нарушил обещание и невольно решил, что старик, скорее всего, привел зятя сюда, чтобы ткнуть его носом в неопровержимый факт. Но как он пронюхал? Что тогда углядел Джордж Портер, не имеет никакого значения. И даже если Джордж что-то и заподозрил, грешок Декстера бледнеет рядом с его собственными похождениями. Так или иначе, после того вечера доктор Портер снова вернулся к добродушно-шутливой манере общения с Декстером, и мужское взаимопонимание между ними только укрепилось.

Очнувшись от мрачного раздумья, он поймал на себе пристальный взгляд тестя.

– Что-то ты в последнее время сам не свой, – сказал старик. – Что тебя гнетет?

Декстер судорожно сглотнул. Интересно, как поступают настоящие прелюбодеи? Но ведь его и вправду кое-что гнетет, он уже месяц подыскивает удобный случай, чтобы выложить старику все как есть.

– Мне нужна серьезная перемена, сэр, – начал он, и у него сразу плегчало на душе.

– Сэр?

Декстер покраснел.

– Виноват, Артур.

– Что за перемена?

– Чисто профессиональная.

– У тебя и так уже большое разнообразие занятий, верно?

– Верно. Только я не на той стороне, на какой надо бы.

Между порывами ледяного ветра до них долетали обрывки музыки, словно где-то играл патефон. Может быть, они стоят на краю земли: вокруг серо-черный пейзаж из воды и льда.

– В твоем роде занятий та сторона или не та – понятия относительные, правда? – спросил старик.

– Я и сам всегда так говорю.

Артур присвистнул:

– Поздновато тебе хворать идеализмом.

Декстер по голосу понял, что тесть усмехается, и сказал: