Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Ты был единственным, кто еще наведывался в его комнатку, чтобы справиться о здоровье, убедиться, что он не голодает, что у него не кончились газовые баллоны, что ему прочистили сток в ванной… Что же касается его верований и причуд, то ты закрывал на них глаза, коль скоро они не вредили революции. Дядя был последней ниточкой, связывавшей тебя с семьей, внезапно распавшейся и ставшей чужой, и еще он был частью твоего детства, с каждым днем все более далекого и наивного и вместе с тем все более принадлежащего тебе одному по мере того, как перед тобой открывались новые дали. Ты усаживался напротив дяди Хорхе, разглядывал его бледные руки и думал, что хотя гороскоп и оказался ложным, ты все же сумеешь отыскать красоту, счастье — все, что нагадал тебе дядя, и еще совершишь путешествия в дальние страны по земле, по морю и по воздуху. Дождь омоет твои душевные раны, и ты проживешь долгую жизнь, обретя любовь и уверенность в своем будущем.

Ты ложишься в траву рядом с товарищами, недовольными долгой стоянкой на открытом месте, посреди шоссе, где, по словам Чано, вас в два счета прихлопнут, а ведь вы уже давно могли бы в полной боевой готовности сидеть в траншеях, в надежных и глубоких укрытиях. Во всем виноват Тибурон, это он уступил дорогу танкам и тягачам, будто мы никуда не торопимся. И вы честите на чем свет стоит сержанта, хотя, как вам хорошо известно, он лишь выполняет приказы вышестоящего командования и сам, должно быть, проклинает горе-специалистов, устроивших затор на дороге. Поеживаясь от ночной прохлады и сырости, проникающей сквозь одежду, от свежего ветерка, дующего с побережья, от типичного гриппозного недомогания, когда болят все мышцы и суставы, ты беспрестанно чихаешь, на что Тапиа, дурачась, всякий раз отзывается: «Господи, спаси и помилуй!» Наконец, сжалившись над тобой, глухой шепотом, чтобы никто не услышал, предлагает немножко полечиться: достав из кармана склянку, он заставляет тебя выпить глоток дешевого рома, почти такого же крепкого, как спирт. «Это лекарство от всех зол, — приговаривает он, — и прежде всего от любовных неурядиц, которые причиняют нам больше неприятностей, чем простуда и война вместе взятые». Сам он тоже прикладывается к фляге, чтобы заглушить хандру и тоску по своей испанке; она поругалась с ним перед отъездом из-за того, что его так часто призывают, а он ее даже не дослушал — ей все равно не втолкуешь, что такое боевая тревога или агрессия: ее дело дом, уют и жаркие ласки по ночам.

Разговор вертится сейчас вокруг ракет, которые вы видели только на рисунках, иллюстрирующих газетные статьи об эскалации ядерной угрозы. Чано полагает, что они длинные и черные, как огромные змеи; им ничего не стоит в мгновение ока пролететь девяносто миль и уничтожить все в радиусе нескольких километров, включая его самого, крестника Йемайи, осваивающего учение Карла Маркса, его, в жизни не обидевшего мухи и ни разу не запустившего апельсиновой коркой даже в безответного китайца из прачечной. Тони ракеты представляются высотой в три человеческих роста, с серебристыми крыльями; после того как они взлетят, окутанные облаками ядовитых паров, и, оставляя за собой огненный след, примут заранее заданный курс, никто и ничто на свете уже не в силах остановить их или заставить изменить направление: подобно монстрам из романов ужасов, они перестают повиноваться своему создателю. Серхио Интеллектуал дает подробное описание ракеты: пусковая платформа; боеголовка, начиненная ураном и нейтронами, которые, столкнувшись между собой, вызывают знаменитую цепную реакцию; ядерный гриб, заражающий все вокруг. Он вещает менторским тоном, словно читает лекцию о докапиталистическом способе производства (одна из самых скучных его тем), однако его рассказ помогает выявить размеры опасности и приковывает внимание всей группы, которая молча слушает его, не перебивая. «Соединенные Штаты имеют на вооружении различные типы ракет, — продолжает он, — в том числе межконтинентальные и среднего радиуса действия. Часть ракет размещена на девяти подводных лодках, рыскающих, словно акулы, по морям и океанам. Эти лодки окрестили именами, взятыми из мифологии: одна из них, например, называется «Тор» и может нести на борту десятки мегатонн ядерных зарядов, что в сотни раз превосходит по мощности бомбу, взорванную над Хиросимой, которую тоже не назовешь игрушкой». Он вынимает окурок и долго возится с зажигалкой, пока Чучо Кортина не подносит ему свою зажженную сигару: «Бери прикуривай, от твоей чиркалки мало проку, а что касается ракет, товарищи, то нас ими не запугать — там, где есть мужчины, нет места призракам! Да мы скорее погрузимся на дно морское, чем отступим».