Татьяна Беспалова - Похищение Европы

— Он предлагает путь к спасению, — ответил Шурали, а Ибрагим Абдула уже сел за руль джихадмобиля.

— Эй, Затычка! — весело закричал он, просовывая в окно руку. Его чумазая ладонь сжимала смартфон. — Мне нужна корректировка, иначе я заблужусь в этих лабиринтах. Шурали! Ты лучший из наводчиков! Помоги в последний раз, друг!

Ибрагим Абдула по прозвищу Алёша махнул рукой. Солнечный лучик, чудом пробившийся сквозь пыльное облако, блеснул на игольном лезвии.

— Шерали-хан! Эй! Посмотри, что у меня есть!

Шурали подбежал к двери «Мерседеса».

— Возьми, брат! — Ибрагим Абдула протянул ему лезвие рукоятью вперёд. — Рукоятку не успел отделать, как полагается. Пластмасса. Дешёвка. Но сам клинок!.. Когда-нибудь ты будешь носить гражданскую одежду. Такой клинок возможно спрятать в шов рукава и он не порвёт ткань. Смотри! Конец иглы тупой. Ну же! Бери!

Мотор «Мерседеса» взревел, но громче рева надсаженного дизеля звучал голос русского. Он пел. Резкий, простоватый мотив последней невообразимой мукой терзал уши Шурали. Странно, необычно, волнительно отдавались в сердце слова чужой речи. Чудно! Он понимал каждое слово. Странная песня вливалась в его сердце, заставляя его биться чаще. Точно так же отзывались в нём рифмы любимых касыд.

— И снова в поход труба нас зовет, мы все встанем в строй и все пойдем в священный бой [16] Ибрагим Абдула поёт марш «Прощание славянки». , — закончив пение этими словами, Ибрагим Абдула отпустил педаль тормоза и резко надавил на педаль газа. Джихадмобиль рванулся с места. Щебень двумя колючими фонтанами брызнул из-под колёс. Выжившая йеменская молодежь бросилась врассыпную. Миг — и запыленный корпус автомобиля скрылся за углом улицы. А над их головами уже плавал, набирая высоту, беспилотник.

Не пыль, но солёная влага туманила взгляд Шурали, когда он рассматривал подарок Ибрагима Абдулы.

Сирийская наложница Затычки стала достойной заместительницей Фархата. Видеокамера дрона быстро обнаружила «Мерседес».

— Свяжись с ним! — скомандовал Затычка. — Смотри сюда, пушту! Вот они! Сейчас ему надо повернуть налево.

Мобильная связь работала хорошо. Не прошло и пары секунд после начала вызова и Шурали услышал голос Ибрагима Абдулы. Шурали не тревожился. Он прекрасно понимал, что Затычка никогда не забудет своей ненависти к его русскому другу. Вероятно, поступок Ибрагима Абдулы есть лучший выход. Но всё же… Друг послушно следовал всем его указаниям. Джихадмобиль на огромной скорости маневрировал по улицам и площадям Хале-ба, приближаясь к месту скопления противника. Наложницы Затычки хохотали, наблюдая за муравьиной суетой воинства САА. Крошечные фигурки на мониторе разбегались в стороны, едва завидев угрозу. Шурали шептал в микрофон мобильника:

— Налево, Алёша. Направо, Алёша!

Но Ибрагим Абдула далеко не всегда слушался его указаний. Окрашенный в цвета уличной пыли «Мерседес» сновал по лабиринтам старого Халеба, подобно напившемуся крови кокаиниста клопу.

— Налево, Алёша!!! — вопил Шурали. — Слушай меня, побратим шайтана!!!

— Посмотри-ка! Наш пушту освоил язык русских!

— По воле Всевышнего, да прославится его имя в веках, наш пушту говорит на любых языках!

Так говорили те из его товарищей, кто ещё мог складывать слова арабского языка с связные предложения.

— Он не взорвёт себя. Он побоится, — говорила сирийка. — Все русские — бродячие псы, неверные. Почему он ещё жив, а? Замыслил предательство?

Но вот джихадмобиль выкатился на магистраль, ведущую в жилые, не затронутые войной кварталы. Дома там мало пострадали от ударов «адского огня». Воинство САА решилось на минометный залп, но мины легли в двадцати метрах позади «Мерседеса». Автомобиль Ибрагима Абдулы увеличил скорость. Жители Халеба, войска САА и гуманитарии ООН освободили проспект от обломков зданий, словно специально подготовив его для совершения акции джихада. На въезде в жилой квартал располагался блокпост. Наложницы Затычки смеялись, наблюдая стремительное паническое бегство персонала блокпоста. «Мерседес» взорвался при въезде в квартал, едва достигнув заградительных сооружений. Шура-ли смотрел, как растет и ширится дымный гриб. Его очертания напомнили ему угловатую фигуру погибшего друга. Он встретил скорбь молча. Не славил вместе со всеми имя Всевышнего. Слезы застили ему глаза. Ах, как щиплется соленая влага!

— Посмотри! Он плачет, как женщина! — проговорил кто-то со смехом.