Саша Саин - Испытания сионского мудреца

«Аллё, это я Мина! Можно к вам на пять минут? Ну что, как дела, я видела, что вы только что были у фрау Кокиш, а затем и херр Шнауцер с вами о чём-то разговаривал! Что нового, что они хотят? Этот Шнауцер, его не поймёшь, хотя он со мной хорошо здоровается! Хвалил вчера, спросил даже, как дела, и сказал, чтобы я больше работала, и что ему всё равно кто работает, и что я не хуже “люляшки” для него! Но всё равно, как-то боюсь его, он какой-то непонятный! А вот Кокиш, хорошая баба! Да ладно, мне как-то всё уже надоело и всё равно, будь что будет! Не даст характеристику, и не надо! Хотя, как она может не дать?! Если напишет, что я ничего не умею, то чему она меня научила? И у неё тогда Ärztekammer отберет право учить! А пока, я на неё материал собираю! Очень много больных ею недовольны и готовы за меня заступиться! Они говорят: — Если надо, мы за вас в огонь и в воду пойдём! — Но честно скажу, мне как-то всё равно, всё надоело, будь что будет! Ладно, пойду, потом ещё, как-нибудь заскачу! Вы сейчас куда, на конференцию руководящих кадров? Да, вот там у вас, наверное, интересно! Потом расскажете, о чём говорили! Ну ладно, побегу».

«Ну, что наш “майстер”?» — обратилась Кокиш к секретарше Пирвоз на конференции «высшего руководства», по классификации Мины. В этот раз, Кокиш имела в виду не меня, а главного врача, и «майстер» относилось уже к нему. «Furchtbar, furchtbar (Ужасно, ужасно!) — затараторила Пирвоз, понимая, что от неё хотят. — Он занимается безобразием, в рабочее время у себя в кабинете пишет научные статьи! Когда он вышел в туалет, я успела подсмотреть, что он пишет, вот его тема: ДПДГ и диссоциативные расстройства». «Мы ему платим, а он пишет!» — вставила Клизман. «Он занимается саботажем!» — злобно подытожила Кокиш, щелкнув челюстями саранчи. «Вчера поступил новый больной, но он его не посмотрел», — добавила Бюльбеккер. «Пришлось мне смотреть!» — возмущённо сказала Клизман. «Ну что будем делать с ним? — спросила Кокиш. — По мне пусть бы сейчас уходил! Вся беда, что полгода после увольнения имеет право ещё работать! Пусть с ним разговаривает Шнауцер, он с ним сегодня должен поговорить! Так что, Ивона, — обратилась Кокиш к Клизман, — бери больше на себя руководство клиникой! Я не хочу вмешиваться, пусть Шнауцер с ним говорит! А как «майстерин» Люлинг?» — спросила Кокиш у Пирвоз. «Furchtbar, furchtbar! — вновь затараторила Пирвоз. — Эта, вообще, командует как профессор!». «Да, да — подтвердила Бюльбеккер, — то ей историю болезней принеси, то больного пригласи! А я ей сегодня сказала, что мне некогда!». «Правильно, — согласилась Кокиш, — мы её перевели на 15 часов в неделю!». «А сейчас работает больше, чем раньше на сорок часов работала!» — захихикала Клизман. «Да, вот видите! — сказала Кокиш, глянув попутно и на меня. — А раньше говорила, что у неё всё времени не хватает! Я всегда говорила, что чем работник меньше счастлив, тем он лучше работает! Ей деньги не нужны, у неё богатый муж! Она говорит, что работает из-за удовольствия, а не из-за денег!». «Эх! Где мне найти, хоть какого-нибудь мужа! — захихикала Клизман, завистливо покосившись на Кокиш, и добавила: — А я работаю для того, чтобы прокормиться!». «А как доктор Мина?» — поинтересовалась Кокиш у секретарши Пирвоз, переведя разговор на другую, безобидную тему. — «Она в последнее время невозможной стала, очень беспокойная, раньше была лучше, а теперь пациентов настраивает против Люлинг, её только тема “Люлинг” беспокоит!». «Ну, неудивительно, — возразила Кокиш, — с Люлинг непросто работать». «Да, да, — согласилась Клизман, — Люлинг очень заносчивая и на конференции редко ходит». «А почему главный врач, вчера, перевёл приват больную в психиатрию?» — спросила Кокиш у Клизман. «Он считает, что она может покончить жизнь самоубийством», — криво улыбнулась Клизман. «Это саботаж! — возмутилась Кокиш. — Приват больных он разгоняет! Мы их с трудом достаём, а он разгоняет! У нас всего 45 больных, а надо хотя бы 70 иметь! Но с этим главврачом столько никогда не будет! Что, Ивона, надо было эту больную в психиатрию отправлять?!». «Конечно, нет, вполне можно было оставить у нас», — согласилась Ивона. «Таких больных, Ивона, бери себе!» — распорядилась Кокиш. «Может, и доктор возьмёт немного?! — подбросила хворосту в мой “костер” Ивона. — А то у меня их и так уже много!». «Да, он тоже будет брать! — заверила её Кокиш. — Все будут брать, сейчас никому поблажек не будет!». «Шнауцер приехал!» — доложила «разведка» из рецепцион (регистратуры). «Ну посмотрим, о чём он договорится с главным врачом: — Ни пуха ни пера!» — заинтриговала всех Кокиш.