Станислав Стратиев - Время собирать виноград

Огонек со львом на воротах все звал и звал его к себе; кто-то там вскрикнул; двое на крыше размахивали руками, гонялись друг за другом по самому краю, пока оба не рухнули во мрак. Погас уголек, блуждающий огонь, прожектор, сомкнулся великаний глаз Полифема. И сразу же остановился бег его мысли.

Не слишком ли много он думает о таких, как Стоян и Ангел? Стоят ли они того? Борьба захватывала его целиком. Позже, когда он женился на Тине и родился мальчик, Желязко решил ко всем чертям послать свои тайные муки, жестоко наказывал себя за всякое воспоминание — ведь каждое вело за собой и другие, — и рана постепенно затянулась.

Потом он понял, что такие раны не заживают. Как те сливенские старые девы, он обратился внезапно к своему годами подавляемому внутреннему миру. Свившись в клубок, на самом его дне, невредимый, укрылся змееныш. Все, что было упущено и подавлено, вновь поднимало голову, и Желязко понял своих товарищей, которые — с седыми-то головами! — вдруг начали бегать за девчонками. Неужели и его ждет то же самое? Он давил растущий изнутри гнев, змееныш жалил, яд проникал в каждую клетку: почему он вечно должен быть к себе жестоким и безжалостным, ведь ему так хочется немного радости.

Пасть лицом в пыль и выбросить белый флаг? Но перед кем? Кто он, его противник? К чему вся его сила, его жизнь, его смерть?

Лес зашелестел сильнее. Закапал дождь. Желязко протянул руку, поднял вверх лицо, но ни одна капля не достигла его. Он с новой силой рванулся сквозь кусты, всем своим существом устремившись навстречу дождю, душа его жаждала прохлады — иначе он был не в силах идти дальше. Но и под большими деревьями дождя не было. Где-то внизу уже явственней загрохотала вода. Желязко знал, что у него есть где приютиться на ночь. Воевода взглянет на него сверху вниз, помолчит. И выслушает его, склонив голову, опустив на колени руку с то и дело гаснущей трубкой.

«Сноха?»

«Хорошо», — соврет он, потому что знает: Воеводе сейчас не до Тины.

«А Горчо?»

Отец заглянет ему прямо в глаза, ни словечка не упустит. Заметит самую легкую дрожь в голосе, в бровях, которые с годами стали похожи на непоседливых сороконожек, перевернутых вверх лапками.

«Внук-то как, хорошо?» — спросит еще раз Воевода.

«Прошлый месяц стал чемпионом».

«Знаю», — перебьет он, не дослушав.

«Второе место в округе…»

«Мы такие — за что ухватимся, держим».

«От доски не оторвешь. Разыгрывает всякие партии, о шахматах даже во сне говорит. Ненормально».

«Чего ты от него хочешь? Дурного ведь парень ничего не делает…»

«Сам против себя идет».

«А кто этого не делает? У тебя в жизни все, что ли, было как следует?»

«Не понимаешь ты меня», — возразит ему Желязко, потому что старый вечно хотел настоять на своем.

«Оставь парня в покое, пусть идет своим путем, ты о себе подумай! Добро ли, зло ли — пусть сам разбирается. А ты не вмешивайся».

«Сын он мне все-таки».

«Я в твои дела вмешивался?»

Еще как! А кто ночи напролет втолковывал Желязко о всех бессонных ночах, которые его ждут, о ночах, когда он должен быть вместе с родом своим, с именем своим; там и так, где и как это нужно его товарищам. Или он уже забыл логово в заброшенной шахте, откуда вытащил его Желязко, прокопченные порохом лица сверстников, лишившихся дома? А его бегство из города, из квартиры сына — на смех всей родне и всему кварталу? Разве Желязко утеснял его в чем-нибудь? Знал Воевода, где лежат деньги, чем набит холодильник, ни работы, ни помощи от него никто не требовал, по целым дням мог пропадать на море; от него ждали лишь доброго слова да благодарности судьбе, не давшей им погибнуть от взаимной ярости и злобы. За что они тогда стреляли друг в друга? Как собаки, грызли друг друга — зачем?

В лесу на соседнем холме внезапно зашумел в листве крупный дождь. Желязко перевел дыхание. Может, он просто утомлен, напуган — все его страхи сегодня преследуют его, словно сговорились. А может, это шум бушующей крови или просто ему до смерти хочется, чтоб именно сегодня ночью хлынул крупный летний дождь, который омыл бы его благодатной прохладой.

«Ну а ты как?»

«Инженер говорит, если не пройдут дожди, будет плохо. А дождей выпадает все меньше».

«Засуха?»

«Свели лес, говорит. Не может он больше удерживать тучи. Еще слышал я от него, будто вы собираетесь здесь строить какой-то большой завод. Сталелитейный, что ли. Ты должен знать. И мясокомбинат. Никак собрались скотиной здешние леса заполнить?»