Люсинда Райли - Сестра ветра

Том достал из папки конверт и извлек из него листок бумаги, который вручил мне.

– Взгляни!

Я быстро пробежала его глазами. Это была метрика, удостоверяющая рождение нашего прапрадеда Эдварда Хорста Халворсена.

– И что в этой бумаге такого?

– Едва ли ты помнишь наизусть и во всех подробностях книгу Йенса Халворсена. Но напоминаю тебе, что в ней среди всего прочего он сообщает, что вернулся в Лейпциг в апреле 1884 года.

– Разумеется, таких деталей я точно не помню. И что?

– Кстати, вот фотокопия этой страницы, где упомянута дата его возвращения. – Том протянул мне еще один листок. – Я специально обращаю твое внимание на этот факт. Потому что, согласно метрике, Хорст появился на свет в августе 1884 года. Получается, что Анна родила ребенка всего лишь после четырех месяцев беременности. Ну знаешь ли, даже в наше время такие чудеса все еще вряд ли возможны.

Я внимательно изучила дату рождения своего прадедушки. А ведь Том прав, мелькнуло у меня.

– А не может ли тут закрасться самая обычная ошибка? Мало ли что… К примеру, Йенс запамятовал, когда точно он вернулся в Лейпциг. В конце концов, он ведь приступил к написанию своей книги много лет спустя после описываемых событий.

– Я тоже так подумал. Поначалу.

– То есть ты пытаешься мне сказать, что дитя, которое Анна носила под сердцем, – это вовсе не сын Йенса? Что Хорст не его ребенок?

– Да, именно это я и пытаюсь донести до тебя. – Том с каким-то обреченным видом опустил плечи. Что-то его мучило, страх какой-то, неопределенность или отчаяние… Мне было трудно понять. А может, и все вместе.

– Ладно. С этим все более или менее ясно. Но какие еще у тебя есть доказательства в подтверждение своей версии?

– Вот это.

Том достал из папки следующий листок бумаги. Я увидела, что это фотокопия старого письма, написанного на норвежском языке. Не успела я напомнить брату, что не знаю норвежского языка, как он тут же сунул мне в руки еще один листок.

– Здесь перевод текста на английский язык.

– Спасибо, – поблагодарила я и глянула на перевод. Письмо было датировано мартом 1883 года. Я быстро пробежала его глазами.

– Но это же самое настоящее любовное письмо.

– Любовное, согласен с тобой. Но не просто любовное. В нем много чего.

– Скажи мне, Том, – я пристально глянула на брата, – кто его написал? И кто этот «Маленький лягушонок», как называет себя автор письма? – Но не успел Том раскрыть рот, чтобы ответить мне, как я сама обо всем догадалась. – О боже! – невольно воскликнула я. – Можешь ничего не говорить. Я знаю! Но где в этом письме «много чего»?

– О, много-много чего. Он ведь был очень плодовитым автором. За свою жизнь написал более двадцати тысяч писем самым разным людям. Я сравнил его почерк, сопоставил с теми письмами, что хранятся в музее Бергена. Это, вне всякого сомнения, его почерк.

Я нервно сглотнула слюну.

– А где, скажи на милость, ты отыскал это письмо?

– В этой самой комнате. Оно пролежало под носом у всех обитателей дома более ста десяти лет.

– И где именно? – Я окинула взглядом гостиную.

– Я обнаружил тайник совершенно случайно. Ручка упала на пол и закатилась под рояль. Я опустился на колени, чтобы поднять ее, и тут же ударился головой о что-то твердое сверху. Поднял глаза и увидел небольшой выступ на днище рояля шириной не больше дюйма. Узкая деревянная планка была прибита прямо к раме инструмента. Идем, я покажу тебе где.

Мы оба опустились на колени и заглянули под рояль, чтобы увидеть, где именно находится этот выступ. На днище инструмента, в самом центре, непосредственно под струнной секцией, располагался широкий, но неглубокий поднос из клееной фанеры, более похожий на обычную подставку. Он был довольно грубо приколочен к раме. Том слегка приподнял руку, ухватился за низ подноса и высвободил его из узких деревянных пазов.

– Удостоверилась? – спросил у меня Том, когда мы вместе выползли на коленках из-под рояля и он поставил поднос на стол. – Взгляни! Здесь не менее дюжины писем.

Я осторожно взяла первое письмо, потом второе, третье, с интересом разглядывая пожелтевшие страницы. За столько лет чернила уже успели выцвести, и буквы были едва различимы. Хотя я не знаю норвежского языка, но легко сделать вывод, что все эти письма, судя по датам на них, были написаны в промежутке между 1879 и 1884 годами. И все подписаны так же: «Маленький лягушонок».

– Особо хочу обратить твое внимание на следующее обстоятельство, – продолжил Том. – Несмотря на то что мой прадед известен всем под именем Хорст, все же первое его имя, данное при крещении, было Эдвард.