Люсинда Райли - Сестра ветра

Феликс поднялся, чтобы отправиться к себе домой, и я увидела, как его шатает из стороны в сторону.

– А ты уверен, что в таком состоянии сможешь добраться к себе, да еще по горной дороге? – не на шутку встревожилась я, глядя, как он напяливает на голову свой мотоциклетный шлем.

– Запросто! Я уже почти сорок лет добираюсь домой в таком состоянии. И представь себе, даже ни разу не упал, – оскорбился Феликс. – Но спасибо за заботу. Ведь столько лет никто обо мне толком не пекся. Доброй ночи вам и спасибо за все. Заглядывай ко мне, Алли, ладно? – прокричал он напоследок, исчезая в ночи.

Закрывая за ним дверь, я со вздохом подумала, что не должна, как мне ни жаль Феликса, выказывать свою жалость и сочувствие к нему в присутствии Тома.

Но брат, по своему обыкновению, тут же считал мои мысли.

– Все нормально, не переживай, – сказал он, когда я, вернувшись в комнату, подошла к печке, чтобы немного согреть озябшие руки.

– Что именно «нормально»? – спросила я у него.

– То, что тебе жалко Феликса. Представь себе, мне тоже, хотя и помимо воли. Правда, пока я еще не готов простить его за все то, что он натворил в прошлом и как обошелся с моей матерью. Но с другой стороны… Видеть тело своей убитой матери посреди улицы… а потом спустя несколько часов отец кончает жизнь самоубийством… Пережить такое… – Том непроизвольно содрогнулся. – Пусть он и не запомнил всех подробностей, но все равно худшего испытания для ребенка и не придумаешь. Согласна? И кто знает, какие шрамы остались у него на сердце с тех далеких пор…

– Да, никто не знает, – согласилась я с братом.

– Но хватит о Феликсе, Алли. – Том вздохнул, а потом взглянул на меня. – Хочу поделиться с тобой кое-чем.

– Еще кое-чем? И с такой серьезной миной на лице. Уж не хочешь ли ты сообщить мне о том, что в скором будущем у меня появится еще один брат или сестра?

– Вот это – вопрос уже к Феликсу, а не ко мне, – пошутил в ответ Том. – Нет, речь о другом, – Том запнулся в поисках подходящего слова, – о более фундаментальных вещах, что ли.

– Уж не знаю даже, что может быть фундаментальнее того факта, о котором я могу сейчас заявлять во всеуслышание, имея на руках письменное подтверждение того, что являюсь урожденной Халворсен.

– Вот-вот, Алли! Сама того не желая, ты попала в точку. Сейчас я покажу тебе кое-что. – Том поднялся с места и направился к небольшому бюро, примостившемуся в углу комнаты. Взял ключи из вазы, стоявшей на крышке бюро, и открыл его. Выдвинул один из ящиков и извлек оттуда папку, потом вернулся ко мне и уселся рядом на диване. Я молчала, не мешая ему собраться с мыслями. Интересно, что такое важное собирается сообщить мне Том?

– Ну так вот, – неторопливо начал Том. – Помнишь, как тебе категорически не понравилась та часть книги, в которой Йенс Халворсен рассказывал о своих взаимоотношениях с Анной? Ты все никак не могла взять в толк, почему Анна безропотно приняла Йенса обратно. Ведь он так вероломно обошелся с ней в Лейпциге. Бросил, скрывался столько лет бог знает где…

– Все я помню, Том. И по-прежнему не понимаю Анну. Йенс утверждает, что она пошла на такой шаг ради любви к нему. Но сам описывает ее в своей книге как женщину с весьма сложным и даже несколько взбалмошным характером. Не могу поверить, что такая женщина приняла мужа обратно с таким смирением, как это сделала Анна.

– И я о том же! – Том снова многозначительно глянул на меня.

– Ну, давай же! Не тяни! Что там у тебя? – взмолилась я.

– Что, если у нее просто не было иного выбора?

– Не было иного выбора? Что ты хочешь этим сказать?

– Ей пришлось сделать это.

– Чтобы соблюсти приличия, так? Потому что в те годы всякий развод сопровождался скандалами, да?

– И это тоже. Но не только это… Однако ты верно нащупала линию поисков, зная строгие моральные принципы той далекой эпохи.

– Том! Уже почти полночь, и я не собираюсь играть с тобой в «Угадайку» до утра, – возмутилась я. – Говори напрямую. Все, как есть.

– Хорошо, Алли, будь по-твоему. Но прежде я все же попрошу тебя дать слово, что ты сохранишь в тайне все, что я сейчас сообщу тебе. Не расскажешь об этом никому. Даже нашему отцу. Ибо я собираюсь рассказать тебе нечто такое, о чем пока не знает ни одна живая душа на свете.

– Уж не обнаружил ли ты, случаем, золотое руно, закопанное под нашим домом? Не томи, Том. Выкладывай все, как есть.

– Прости, но речь идет об очень серьезных вещах. Итак, когда я, работая над своей книгой, стал заниматься изучением всех обстоятельств, связавших Йенса и Анну Халворсен с Эдвардом Григом, в поисках дополнительных материалов я направил свои стопы в Лейпциг. И там я кое-что обнаружил.