Люсинда Райли - Сестра ветра

Ей просто не о чем было мечтать.

Когда же она отважилась как-то раз поинтересоваться у хозяйки, сколько ей еще осталось платить по долгам и когда она сможет наконец получить хоть какое-то жалованье, та лишь злобно фыркнула в ответ:

– Неблагодарная девчонка! Я забочусь о том, чтобы у тебя была крыша над головой, кормлю тебя… А тебе, видите ли, этого мало! Подавай тебе больше!

«Нет, это тебе подавай больше», – подумала про себя Анна, ложась спать в ту ночь. Фрау Шнайдер взвалила на плечи Анны практически всю работу в доме. Она одна тянула на себе весь пансион. И понимала, что надо срочно искать другое место, такое, где она смогла бы заработать хоть какие- то крохи. Она стянула с себя платье и обозрела в зеркале свое исхудавшее лицо. Самая настоящая крыса с помойки, подумала она, разглядывая собственное отображение. Истощенная донельзя, в лохмотьях, пропахшая чужой грязью и потом. Кто возьмет на работу такую замарашку? Кто прельстится на эту оборванку?

А не написать ли ей фрекен Олсдаттер, мелькнуло у нее как-то раз. Или, может быть, вообще броситься к ногам родителей и вымолить у них прощение? Но когда она поинтересовалась в закладной лавке, сколько бы они могли дать за то перо, которое когда-то подарил ей Ларс, то оказалось, что вырученных денег не хватит даже на то, чтобы отправить письмо в Норвегию.

Да и чувство собственного достоинства, те крохи, которые еще остались от него, подсказывали Анне, что она сама повинна во всех тех несчастьях, какие свалились ей на голову, а потому никакого сострадания и жалости она не заслуживает.

Так минуло Рождество. Наступил январь. Морозы и холода выстудили последние капли надежды, которые все еще питали Анну. Но вот не осталось ни веры, ни надежды. Сейчас, молясь на ночь, она молила Господа уже не о спасении, не о всепрощении, а лишь о том, чтобы не проснуться утром.

– Да и нет никакого Бога… Все это сплошные выдумки… Все ложь… – прошептала она как-то раз, прежде чем забыться беспробудным сном.

Но вот однажды вечером, уже в марте месяце, в кухню неожиданно вплыла фрау Шнайдер. Вид у нее был самый что ни на есть взволнованный. Анна как раз чистила овощи для ужина постояльцам.

– Анна, тебя хочет видеть какой-то господин.

Анна взглянула на хозяйку, мгновенно просветлев лицом.

– Нет-нет, это не твой муж. Я проводила этого господина в свои апартаменты. Сними фартук, вымой лицо и немедленно ступай к нему.

Сердце у Анны ушло в пятки. А вдруг это герр Байер, подумала она. Приехал, чтобы поиздеваться над ней вдоволь. Ну и пусть, обреченно решила она, направляясь по коридору в гостиную фрау Шнайдер. Ей сейчас все равно. Анна робко постучала в дверь и вошла в комнату.

– Фрекен Ландвик! Точнее, фру Халворсен, как положено обращаться к вам ныне. Как поживаете, моя маленькая певчая птичка?

– Я… – Анна оцепенело уставилась на господина, который показался ей этаким редким экспонатом из ее прошлой жизни. Из давно забытой жизни…

– Подойди же, дитя, поближе. Поговори с герром Григом, – медоточивым голосом подсказала ей фрау Шнайдер. – Сейчас что-нибудь скажет… Она у нас говорит только тогда, когда сама захочет, – ядовито добавила она.

– Да, она всегда была мужественной девочкой, гордой, правда, немного упрямой и своенравной. Что ж, мадам, приходится мириться. Таковы издержки артистического темперамента.

– Артистического темперамента? – Фрау Шнайдер окинула Анну презрительным взглядом. – А я думала, что она просто мужняя жена. Вот только и муж куда-то пропал бесследно…

– Муж этой женщины – прекрасный музыкант, это так. Но она сама – это истинный талант. И в их семье первую скрипку, несомненно, играет именно она. Неужели вы, мадам, ни разу не слышали, как она поет? У нее ведь дивный голос. Таких прекрасных голосов я и не слышал… Конечно, если не считать мою дорогую жену Нину…

Анна молча слушала, как эти двое говорят о ней, мысленно наслаждаясь тем эффектом, который произвели слова маэстро Грига на ее хозяйку. Воистину, фрау Шнайдер только что пережила самое настоящее потрясение.

– Какая жалость! – воскликнула она. – Ведь если бы я знала о ее талантах, то непременно пригласила бы в гостиную попеть что-нибудь для моих постояльцев. А сама аккомпанировала бы ей на пианино. Я, конечно, всего лишь любитель, но музыкой интересуюсь очень живо.

Фрау Шнайдер ткнула пальцем в допотопное пианино, стоявшее в углу комнаты. За все то время, что Анна прожила в пансионе, она ни разу не слышала, чтобы хозяйка прикасалась к инструменту или тем более что-то играла на нем.