Люсинда Райли - Сестра ветра

Горничная сопроводила ее в столовую, и вот Анна уже сидит за длинным столом между Эдвардом, как ей велено называть великого композитора, и хозяином дома герром Абрахамом. Он встречал их, когда они приехали, и Анна в самую первую минуту уловила доброжелательность его глаз, поблескивающих за круглыми стеклами аккуратных очков. За столом сидели и другие музыканты. Слышался веселый смех. Еда тоже была отменной. Несмотря на то что все последние месяцы Анна откровенно голодала, сейчас она попросту не могла съесть много. Ее желудок уже отвык переваривать такое количество пищи. Поэтому вместо того, чтобы наброситься на еду, она тихонько сидела на своем месте, внимательно слушала, о чем беседуют гости за столом, время от времени пощипывая себя за локоть. Да уж не приснилось ли ей все происходящее?

– Эта красивая дама, – промолвил Григ, поднимая свой бокал с шампанским, – самая талантливая певица в современной Норвегии. Вы только взгляните на нее! Это же вылитая Сольвейг! Именно ее образ и вдохновил меня в этом году на написание нескольких песен, выдержанных в народной манере.

Гости немедленно стали приставать к Григу с просьбами, чтобы он наиграл им эти песни, а Анна бы спела их.

– Друзья, давайте чуть позже, и то если у Анны еще остались на это силы. Ей ведь пришлось пережить очень тяжкое время, оказавшись в заложницах у самой зловредной старухи во всем Лейпциге!

Композитор тут же поведал собравшимся историю ее спасения. Гости сочувственно охали и ахали, а Анна усилием воли гнала из своей памяти страшные воспоминания обо всем том, через что ей пришлось пройти.

– А я уже переживал, что моя муза исчезла бесследно! Но вот она, слава богу, живая и невредимая. Нашлась в Лейпциге и сидит сейчас перед нами! – с ликующими нотками в голосе закончил маэстро свой рассказ. – Предлагаю тост за здоровье Анны!

– За Анну!

Гости разом вскинули свои бокалы и выпили до дна за ее здоровье.

После ужина Эдвард жестом пригласил Анну подойти к роялю и разложил перед ней ноты.

– А сейчас, Анна, в знак благодарности за то, что я вызволил вас из плена, не смогли бы вы спеть кое-что для меня? Например, вот эту песенку. «Первый цветок примулы». Ее, кстати, еще никто не исполнял. Потому что она писалась специально для вас. Ступайте же сюда. – Григ похлопал по вертящемуся стулу у рояля, приглашая Анну присесть на него. – Садитесь рядом со мной. Порепетируем пару минут.

– Мой господин… Эдвард, – пробормотала она в полном смятении. – Я так давно не пела.

– Вот и хорошо! Значит, голосок ваш отдохнул, и вы сейчас запоете, словно птичка. Послушайте, как это звучит.

Анна стала слушать то, что принялся наигрывать ей Григ. Ах, если бы они были только вдвоем… Одно дело – совершать ошибки наедине с наставником, и совсем другое – на публике, да еще в присутствии таких высокоуважаемых господ. Но вот композитор объявил, что они готовы. Собравшиеся с нетерпением воззрились на них.

– Пожалуйста, Анна, поднимитесь со стула. Так вам будет легче контролировать свое дыхание. Слова сумеете прочитать через мое плечо?

– Да, Эдвард.

– Тогда вперед!

Зазвучали первые аккорды, и Анна почувствовала, как напряглась буквально каждая клеточка ее тела. Голосовые связки очень долго томились в бездействии, а потому она и понятия не имела, какие звуки польются из ее горла, когда она откроет рот. И действительно, первые несколько нот были немного сумбурными, голос еще не вполне подчинялся ей. Но, по мере того, как прекрасная музыка вливалась ей в душу, голос креп и воспарял ввысь, обретая былую мощь и красоту.

Во всяком случае, к концу номера Анна поняла, что не ударила в грязь лицом. И бурные аплодисменты были тому красноречивым подтверждением. Гости наперебой стали кричать «Бис!», требуя повтора.

– Превосходно, моя дорогая Анна! Просто превосходно! Как я и предполагал… Так ты включишь эту песню, Макс, в свой каталог?

– Само собой. Но мы еще дополнительно устроим концерт в зале Гевендхауза, на котором прозвучат и другие народные песни, написанные тобой. И именно в ангельском исполнении Анны. Мне совершенно очевидно, что все эти песни действительно написаны только для ее неповторимого голоса.

Макс Абрахам отвесил Анне почтительный поклон.

– Все устроим, как ты скажешь! – пообещал Григ и с улыбкой взглянул на Анну, которая уже с трудом сдерживала зевоту.

– Моя дорогая девочка! Да вы совсем без сил. Думаю, гости поймут вас правильно и простят, если вы отправитесь отдыхать прямо сейчас! – воскликнул Макс к вящему облегчению Анны. – Как нам поведал Эдвард, вам действительно пришлось пережить необыкновенно тяжелые времена.