Люсинда Райли - Сестра ветра

– Конечно, должна, – миролюбиво согласился Йенс. – Ведь до окончания театрального сезона есть время. «Пер Гюнт» будет идти на сцене еще целый месяц.

– И потом… Я не смогу… Да, я не смогу быть с тобой, если мы не поженимся, – выпалила Анна, залившись краской смущения. Ей было стыдно уже от того, что она сама затронула столь деликатную тему. – Я буду гореть в аду за такой грех. А мама заживо сварит себя в котле, не вынеся такого позора.

Столь богатое воображение Анны вызвало улыбку на устах Йенса.

– Как я понимаю, фрекен Ландвик, – проговорил он, нежно беря ее руки в свои, – вы желаете получить третье предложение руки и сердца кряду от череды ваших соискателей, да?

– Да нет же! Я просто хочу сказать, что…

– Анна! – Йенс поцеловал ее худенькую ручку. – Я знаю, что ты хочешь сказать. И прекрасно понимаю тебя. И заявляю тебе со всей ответственностью, неважно, убежим мы с тобой в Лейпциг или нет, но предложение руки и сердца я намереваюсь тебе сделать в любом случае.

– Правда?

– Чистейшая правда. Если мы поедем в Лейпциг, то обещаю, мы обязательно поженимся перед отъездом, но только в тайне от всех. В мои намерения вовсе не входит подрывать твои моральные принципы.

– Спасибо.

У Анны отлегло на душе. По крайней мере, намерения у Йенса действительно самые серьезные. Так что, даже если им придется тайно бежать в Лейпциг – она мысленно содрогнулась от такой перспективы, но тут же постаралась загнать свои страхи поглубже в себя, – то хотя бы в глазах Господа они будут законными супругами.

– Скажи мне, когда вернется герр Байер и начнет донимать тебя, требуя ответа на свое предложение? – спросил у нее Йенс.

– Понятия не имею, зато… – Анна глянула на часы, висевшие на стене, и в ужасе прижала руку к губам, увидев, который час. – Зато я знаю, что мне пора бежать в театр. Я должна появиться там за полтора часа до начала спектакля, чтобы гримерша успела нанести грим.

– Конечно, беги. Но вот что еще, Анна. Хочу, чтобы ты поняла: если случится так, что я не уеду в Лейпциг, а ты откажешь герру Байеру, то у меня такое чувство, что он все равно не даст нам спокойно пожить в Христиании. А сейчас поцелуй меня на прощание. Вечером я буду лицезреть тебя на сцене. Но, прошу тебя, ты без промедления должна дать мне ответ.

* * *

После спектакля Анна возвратилась домой совершенно без сил. Ей хотелось только одного – побыстрее пройти к себе в комнату и лечь в постель.

– Как прошел спектакль, Анна?

Фрекен Олсдаттер бросила на девушку вопросительный взгляд. Она уже принесла ей в спальню стакан горячего молока и начала помогать раздеваться.

– Все прошло хорошо, спасибо.

– Рада слышать это. И рада за вас, милая. Должна сообщить вам, что вечером пришла телеграмма от герра Байера. Он сообщает, что его матушка скончалась сегодня днем. Он останется с сестрой на похороны, но уже в пятницу вернется домой.

Осталось всего лишь три дня, пулей пролетело в сознании Анны.

– Мне очень горько слышать столь печальную новость, – сказала она вслух.

– Да, новость невеселая. Одно утешает, что фру Байер наконец-то отмучилась.

– С нетерпением буду ждать возвращения герра Байера, – солгала она фрекен Олсдаттер, когда та уже собралась уходить. Однако, устроившись в постели, Анна тут же почувствовала, как у нее начались нервные колики в животе от одной только мысли о том, что герр Байер возвращается.

На следующее утро она вышла к завтраку, всецело погруженная в свои невеселые мысли.

– Анна, милая, что-то вы сегодня с самого утра такая бледненькая. Плохо спали? – участливо поинтересовалась у нее фрекен Олсдаттер.

– Да так… Мысли всякие донимали…

– Если какие неприятности, так поделитесь со мной. Вдруг я сумею чем-то помочь?

– Вряд ли кто-то сможет помочь мне, – тяжко вздохнула в ответ Анна.

– Понятно. – Фрекен Олсдаттер окинула ее внимательным взглядом, но не стала более расспрашивать. – Обедать будете дома?

– Нет. Мне уже пора. Надо явиться… сегодня в театр пораньше.

– Тогда, Анна, я жду вас к ужину.

Следующие три дня фрекен Олсдаттер вместе с приходящей прислугой трудились не покладая рук, наводя идеальную чистоту во всем доме. Анна же проводила время все в тех же невеселых раздумьях. Ломала голову над тем, как объяснить герру Байеру, почему она не может принять его предложение и стать его женой.

Точно время приезда профессора было им неизвестно. Все затаились в ожидании. К половине четвертого Анна уже была не в силах переносить то напряжение, которое буквально витало в воздухе. Она набросила на себя накидку и сказала фрекен Олсдаттер, что пойдет немного прогуляться по парку. Экономка посмотрела на девушку несколько отрешенным взглядом, каким обычно смотрела на нее все последнее время. В этом взгляде читалась смесь недоверия и холодного приятия того, что ей сообщалось. Дескать, в парк так в парк.