— Там всего капля крови, Изабелла, — неодобрительно качает головой он.
— Конечно, — по привычке отзываюсь я, стараясь подумать о чем-нибудь, что поможет отвлечься. Может быть о море? О парусах, что скользят по волнам в погожие майские деньки? Или о белом песке на Карибском пляже…
Мой любимый канал — «Канал Путешествий». За время отсутствия Джеймса я успеваю просмотреть как минимум две программы. А если принять во внимание, что дома его не бывает в течение всей недели, то у меня довольно много времени на любимое занятие.
На самом деле, я никогда не путешествовала. Родители не имели достаточно средств, а заговаривать о подобном с мужем — смерти подобно. Остается только ожидать, что когда-нибудь выпадет шанс увидеть что-то, кроме тоскливого пейзажа США за окном.
Отрывает от приятных мыслей то, что ранка внезапно начинает саднить, а на шее чувствуется горячее дыхание Маркуса.
— Вот и все, — посмеивается он.
— Спасибо, Маркус, — выдыхаю, прикрывая глаза.
— У меня кое-что есть для тебя, Изабелла, — его голос постепенно отдаляется. Немного расслабляюсь, обрадованная данным обстоятельством.
Открываю глаза, глядя в зеркало, в направлении, куда отошел мужчина.
К сожалению, он уже возвращается из левого угла спальни. В неестественно белых руках бордовая ювелирная коробочка. Скорее даже коробка. Довольно большая.
— К зеркалу, — командует он.
Делаю три шага вперед, возвращаясь к зеркальной поверхности и оставленным туфлям.
Упираюсь взглядом в лицо Вольтури, застывшего в нескольких сантиметрах от меня. Коробочка исчезла. Вместо неё в его ладонях теперь что-то блестящее и серебристое.
Оно очень скоро оказывается на моей шее. Застежка щелкает сзади.
Удивленно разглядываю украшение — а это именно оно. Тяжелое ожерелье со вставками разнообразных камней. Здесь есть и рубины, и изумруды, и кое-что белое посередине внушительных размеров. Мои глаза распахиваются, когда я догадываюсь, что это и есть бриллиант. Не думала, что увижу такой когда-нибудь за всю свою жизнь.
Но вместе с удивлением приходит и опасение. Меня ещё ни разу так не готовили к ужину. Маркус ни разу не дарил мне ювелирных украшений. Даже не знаю, что и думать по поводу сегодняшнего…
— Сeleste («Божественно») — удовлетворенно произносит Вольтури и отступает на несколько шагов.
Черные глаза до сих пор направлены на меня, но их обладатель все дальше и дальше.
— Через десять минут, boginiya di Roz, — раздается его шепот в тишине комнаты.
Киваю, даже не оборачиваясь.
Не могу оторвать взгляд от своего отражения.
Бордовый ковер, перила, лестница. Шаг. Шаг. Шаг. До сих пор не могу приноровиться быстрее спускаться по ступеням на этих каблуках. Вот бы не упасть. Столько приготовлений пойдут прахом, если я ударю в грязь лицом.
Опустить голову мешает ожерелье. Как следствие, ступеньки я вижу только те, до которых ещё нужно добраться.
Благо, конец близок.
Шаг. Шаг. Шаг.
Ну вот и всё. Орудие пыток позади. Теперь нужно собраться и отлично сыграть свою роль. Утверждение Шекспира о театре и актерах очень уместно сейчас. Он оказался очень даже прав. По крайней мере, в моем случае.
Та же арка, что и утром. Те же серые стены, наводящие уныние даже в самый солнечный день. И тот же стол с двенадцать стульями. Только вот накрыт он белой скатертью, а цветы в вазе сменены на более яркие.
В столовой двое. Мужчины о чем-то негромко переговариваются, заняв свои места. Перед каждым из них стоит бокал, наполненный, судя по цвету, вином.
Догадываюсь, сколько лет этому напитку и понимаю, что по сравнению с ним не достигла даже совершеннолетия.
Останавливаюсь через метр после арки. Жду того момента, когда Маркус, которого отчетливо видно на белом фоне скатерти, соизволит пригласить меня присоединиться.
Он, правда, не спешит.
Разговор продолжается ещё минуты две, пока я все так же продолжаю загораживать вход.
Наконец на меня обращают внимание.
Голоса обрываются, а целенаправленные взгляды пробегают по моей фигуре. Снизу-вверх.
— Добро пожаловать, Изабелла, — по своему обыкновению негромко произносит Маркус, указывая мне рукой на стул между ним и нашим гостем.
— Благодарю, — вежливо отвечаю до того, как подхожу куда следует, и опускаюсь на предложенный стул.
— Добрый вечер, — эта фраза обращена уже к гостю. Он, стоит заметить, заинтересован мной. Ну, или моей покорностью Маркусу…
— Добрый вечер, — произносит он. Должна признать, голос незнакомца очень красив. Даже благороден, если можно так сказать. Тягучий, сладкий, приятный. Словно бархат…
Читать дальше